Румбо
Шрифт:
Интересно.
А ну, еще раз.
Нет. Те же две секунды. Ну, может, две с четвертью.
Надо будет завтра предложить ребятам в клубе такой тест: кто дольше продержится. И позвать Наташку, чтобы судила: секундомер ей дать и список.
Перед Наташкой никто не захочет позориться, все будут терпеть изо всех сил: даже толстый Кондрат и веснушчатый Борька.
Жаль, Костя не запомнил номер машины. Да в такой темноте разве увидишь? Но лицо он запомнил. Описать по памяти сможет. Очочки эти битловские — и глазки под ними бегающие.
Сука.
Войдя
С другой стороны, как ни крути, пламя убило бактерий. Болезнетворных микробов, возможно, спирохет? А кожа отрастет: хуле ей будет… Костя остервенело расковырял ранку пинцетом, сопя и подвывая от боли.
— Кость, ты че делаешь? — возникла в дверном проеме Марина, — Ой, у тебя кровь!
— Кровь… — улыбнулся Костя, и лизнул руку, — Ты глянь, и вправду кровь. А я-то думал: че за компотик из руки вытекает?…
— Ну тебя с твоими шуточками… скажи, откуда кровь? Ну, Кость…
— Кость, Кость… Заткни пасть: будет тебе кость! — деловито отозвался тот, тыкая концом ножа в расковырянную пинцетом рану, — Ты как собака, чесслово… Такая же любопытная. Заглядывает всюду, вынюхивает, вынюхивает… Много вынюхала, скажи! А, собака… много вынюхала?
— Две дорожки… гыы… — ощерилась Марина, собирая волосы в пучок на затылке, и показывая розовый язык, — зато теперь у меня ну, буквально всё пучком!
— С тобой всё ясно… еще чего-нибудь вынюхала?
— Еще вынюхала, что твой милый друг Алеша подцепил вирус. А ты с ним в клуб ходишь, ага? Неизвестно, чем вы там в раздевалке занимаетесь. Может, писюнами своими играете?… или в очко долбитесь… Так что теперь, только с резинкой, понял?
— Да ты что, Марин, с дуба рухнула? — посерьезнел Костя, смывая кровь в раковину.
— А как ты думал? — она сосредоточенно почесала промежность, — У Лехи, может быть, твердый шанкр на губе… а я с ним целовалась, между прочим…
— Ты с Лехой?! Когда?!
— Да не психуй: давно это было… еще прошлой осенью. Мы с тобой еще не встречались. А Лёха был здоров, как бык, и Милки своей ему не хватало… такие вы, мужики… вот, и Лёха тоже… такой конь, млин, эх…
— Конь? Тебя этот конь не топтал случайно? А? Если честно?
— Нну, было пару раз… — гадко мяукнула Марина, обнажая липкий мрамор зубов, — А че ж… я ж с тобой после уже начала встречаться. А у тебя тогда Людка была.
— С Людкой мы разошлись давно, ты прекрасно знаешь… м-да… хорошенькое дело… а я и не знал… — Костя рассматривал родинку на мошонке, — Ты смотри, падла… кровью вся налилась, как клоп. Марин, меня эта вот родинка задолбала… давай-ка я её срежу!
— Сдурел? А если заражение?
— Чем, ящуром? — он ехидно улыбнулся.
— Заражение крови, чудо… сдохнешь враз, как Базаров.
— Это
еще кто? Ты что, с ним тоже?— С кем?
— Ну, с этим… Базаровым.
— С Базаровым? Ах-хаа-ааха-ха! — развеселилась Марина, распаковывая презерватив, — Базарову я б дала, да. Но не привелось.
— Отчего же?
— Да так… фишка не легла… А отчего хотелось? А у него член солидный был. 20х5, говорят — как раз мой размерчик (сама, правда, не видела)… вот бабы наши с ним по очереди…
— Что ж, не дошла твоя очередь? — Костя сорвал с Марины халат, взял за голову.
— Пусти! — она вырвалась; оттолкнув его, бросилась вглубь квартиры.
Костя настиг её на кухне, повалил на пол, опрокинув миску с едой для барсука.
— Ай… урод! Ты меня жрачкой Бинго измазал! — Марина извернулась, влепила ему пощечину, — Отвали, уррод!
— А ну, раздвигай ноги, тварь… ишь… а ну, давай!..
Они сосредоточенно пыхтели. Марина извивалась и кусалась, как кошка. Вскоре Косте удалось взять её на удушающий. Предупредив дальнейшее сопротивление мощным нажатием, он вскоре ослабил захват, опасаясь передержать.
Вовремя: Марина обмякла, стукнувшись головой о жирный линолеум.
— Сейчас будем оживлять удушенную… — он рывком развел её ноги и резво вдвинулся.
— А!.. Тише, больно… — морщилась Марина, пытаясь удержать его напор, но где там… Вскоре она громко задышала ртом, ловя ритм и активно подмахивая.
Митя открыл дверцу в воротах гаража и зашел внутрь. Неоновые лампы мигнули, засветили ровно и холодно. Он достал из шкафчика коробку с инструментами. Посмотрел на часы. Скоро Костян подойти должен, а одному — чего корячиться? Хотя, всё можно сделать самостоятельно. Вначале укрепить в потолке анкер. Вон там — место давно присмотрел. Отверстие под анкерный крюк высверлено еще в прошлые выходные. Конечно, неудобно самому подвешивать тяжелый мешок: придется удерживать его, прижимая одной рукой к туловищу, а другой нашаривать в это время крюк кольцом цепи.
Пока он так размышлял, вошел Костя.
— Привет. Еще не подвесил?
— Да я только вошел… — Митя устанавливал стремянку.
— Посветить тебе?
— Да нет, всё ж видно.
Костя (после недлинной паузы):
— А чего это у тебя тут? Резина зимняя?
— Да… это у меня от 8-ки осталась. Тебе нужна, что ли?
— Да нет… Это я так.
— Ты эт самое… мешок…
— Щас… хэпъ… Сколько в нем?
— 80.
— 80? Балка выдержит?
— Куда денется: вон я какой крюк захерачил…
Отошли, любуясь содеянным.
— Ништяк! — Костя, ткнул мешок прямым левой, — Жестковат только, по-моему… Руки бинтовать придется.
— Никаких бинтов! Самое то, что доктор прописал! — увесисто хлопнул по мешку Митя, — А как же ты хотел для уличной драки кулаки набивать? Вот это — самый реальный способ. Лучше всяких отжиманий.
— Не скажи… — поморщился Костя, — По такому твердому в полную силу не получится: руки враз разобьешь. Значит, удар толком не поставишь. А будешь работать по полной — покалечишься.