Чтение онлайн

— Ну, в смысле, давайте зажигалку… а ты, Митяй, время засекай.

— Вот, давно бы так! — улыбнулся Валера, вытягивая bic.

9.

Костя упал набок и задышал громко, как раненный зверь.

За крышами обгоревших усадеб медленно занимался восход.

Закрыв глаза, Костя принюхивался.

Палёное мясо, вот что так пахнет.

Внезапно он встал и, утопая по колено в снегу, двинулся в поле.

— Эй, Костян! Ты в порядке? — окликнул его Валера, но Костя не повернулся.

Он довольно бодро удалялся от товарищей.

Эту странную бодрость приписал

он воздействию пламени. Словно вместе с глубоким как прорва дыханием, выжгло оно прочь алкогольный дурман; спать не хотелось, голова ощущалась воздушным шариком… куда он полетит, болезный? Ветер будет рвать его, поднимая всё выше. Острые сучья будут тщетно пытаться проколоть его своими гнилыми когтями.

Его поднимет в облака, и юность скажет нам: пока!

И мы замрём на полпути, решая: спать — или идти?

Что это я гоню? — подумал Костя, выбираясь из сугроба на протоптанную кем-то тропинку: снег здесь был совсем неглубок. Но кто протоптал её? Следов не разобрать: только вмятины. До шоссе далеко. Человек ли это? Или он ступает сейчас по звериной тропе? Но что за зверь может обитать здесь? Кто из благородных животных рискнет приблизиться к железобетонному термитнику, кишащему двуногими тварями, которые рыгают, испражняются, газуют изо всей дрыщи своими бензозловонными двигателями, визжат, снуют, торчат, сношаются, и жрут, жрут, жрут — а потом газуют, газуют, газуют — педаль в пол — и да, да, трахай меня так! так! так! так!..

— Ух… — Костя опустился на корточки, поглаживая голову, — вот это вскрыло…

Он вдруг заметил, что находится на краю небольшого овражка, за впалой ладонью которого открывается вид на озеро, местами еще не замерзшее, шевелящееся, подобно миллиону прозрачных влюбленных гномов. Голенькие гномы пищат от сладострастья и ползают друг по другу, обтираясь лобками. Некоторые причмокивают, обсасывая гениталии партнеров. Другие подмахивают, насаживаясь срамом на проворные балдохи. Есть и такие, что стонут в оргазме.

— Какое необычное озеро! — воскликнул тут Костя, — вода его словно живая! Если б не зима, я искупался бы в нем… а впрочем… что мне зима! — трясясь от какого-то неестественного восторга, он стал раздеваться, складывая одежду на извлеченный из кармана полиэтиленовый пакет.

Зачем, интересно, взял я пакет в карман? Как будто знал, что придётся раздеться, и одёжу положить будет некуда… Так, стало быть, знал? Знал про озеро, и про мир изобильный знал. Так значит, сознательно вышел на эту тропу.

— Сознательно? — вслух произнес Костя, ступая босыми ногами на снег, и с матерным криком проваливаясь в ледяную воду.

Как глубоко!

Ужас хватает сердце: утону, захлебнусь… и сразу вода в рот с размаху, и задыхаешься, теряя равновесие, как от удара под дых, и падаешь, падаешь, извиваясь, не находя опоры, и мускулы сводит от ужаса: неужели — всё? неужели — здесь? неужели — сейчас?…

Он ухватился за край полыньи, но сразу же соскользнул обратно в воду. Собственные руки показались ему бледными и беспомощными… пластилиновыми какими-то… они напоминали нелепых червячков, пытающихся сопротивляться неумолимому накатыванию бревен.

Как на лесоповале.

Катятся

бревна. Гремят бревна. С судорожным криком, Костя уходит под воду, и в этот момент бревно, а точнее, стволик молодой сосны тыкается ему в грудь. Обдирает грудь. Он хватается за стволик как за соломинку. Да выдержит ли соломинка?…

…неужели — всё? неужели — здесь? неужели — сейчас?…

Ничего. Пока держит.

Да кто же это вытягивает его? Девушка в искрящейся шубе! Глянь-ка, откуда здесь она?… Но как же он выйдет перед девушкой голый? Стыд какой! Срам!

…Костя выползает на снег, хватая ртом воздух… неожиданно бесстыдно и остро возбуждается и почти сразу обильно кончает себе в руки, подставив ладони лодочкой.

Девушка смеётся:

— Ну ты даешь, пацан!

Её смех прозрачен, как вода в озере.

И так же холоден.

Её глаза как две капли ртути.

— Как тебя зовут? — Изумленно спрашивает Костя, подходя к ней, и, уже не стыдясь, протягивая семя.

Она нюхает его сперму, а затем втягивает губами с протяжным звуком срщ.

Сссрррщщщ!

— Зови меня 3оей, — Говорит девушка, улыбаясь Косте, как брату и облизываясь.

Костя стоит и разглядывает.

Высокая, ладная, с копною падающих на лицо темных волос — откуда ей взяться здесь? Сочный рот, что называют рабочим. Кожа не очень чиста, но это её не портит: напротив — придает некий болезненный шарм.

— Пошли ко мне, согреешься! — властно, словно ребенка поманила 3оя.

Не ведая прежде за собой такой покорности, Костя двинул за ней, и вскоре обнаружил себя прошедшим через щель в заборе на территорию то ли больницы, то ли санатория. Перед ними возник небольшой флигель, выглядевшей пристройкой к старинному зданию; часть фасада покрывали строительные леса и зеленая сетка. Костя осознал вдруг, что до сих пор абсолютно гол, а одежда осталась у проруби… Но отчего не ощущается холод?!

— У тебя мобильник с собой? — прервала его мысли 3оя, отворяя дверь.

— С собой…

— Выключи. Тут нельзя с мобильником.

— А что это за здание?

— Морг.

— Морг? А здесь что, больница?

— Это специальный морг.

— Это как?

— Так. Тут хранят специальные трупы. Это мертвецы, которые при жизни кое-кому очень мешали, но известие о смерти которых огорчило бы многих… Это тайные мертвецы. Тайный Совет Мертвецов.

— А ты?..

— А я санитарка. Принимаю трупы. Ложись сюда.

— Куда? Я что, труп?

— Конечно. Ты ведь утонул в проруби.

— Ты же меня вытащила…

— Я тебя вытащила уже мертвого. Вернее, ты умер здесь, не приходя в сознание, но судорожно вцепившись в оглоблю, которой я хотела оглушить тебя. Короче, трюк не удался… но ты всё равно сдох, что лишний раз доказывает, что всё на свете предопределено.

Костя медленно выдохнул и лег на холодный металлический стол с раковиной для смыва. Мыслей не было. Лежать поначалу было крайне неприятно, но постепенно странное тепло разлилось по телу, и оно ощутилось вдруг мягким, словно сгусток эпоксидного клея. Костя поискал глазами 3ою, но она ушла, оставив шубу на вешалке.