Румбо
Шрифт:
«Стихи» напоминают чем-то наши заклинания, которые мы используем во время z-ритуалов.
Сравните, к примеру, наше так называемое железное Заклятие Городов:
«Вот Киев, иначе называемый «куницей», мы удлиним его медной проволокой. Ему соответствует струя телеграфа, на бреющем полете уходящая в лоно. И не Москва здесь виновата. Потому что Москвы скоро не будет. Она смирна, и поэтому не капризна. Она вон у нас какая. Не то, что Севастополь.»
(Заклятие Городов используется в некро-клинике для внешнего сканирования человеческого мозга; отсюда употребление дозимних названий человечьих поселений: мозг человека реагирует на привычное название и подцепляется сканером. Делается это обычно через глаза, но опытный глючник может делать это через звуковые построения и даже путём прикосновений — примечание елдоредактора)
со
Я так и не выяснил, является ли утилизированный homo действительным автором этих строк.
У нас принято считать, что любой талант — лишь вопрос правильного подключения к энергетическому каналу.
Люди же приписывали таланты себе в заслугу, и выделяли экземпляров со случайно удачными подключениями.
Беда таится в раздутом их себялюбии: иные скорее распрощаются с жизнью, чем уступят кому-нибудь. Но и в трусах эмоции этой навалом: болезненные амбиции имбецилов, подумать только…
Люди не врубаются, что все мы — части одной системы, и вся разница — в каналах подключения. Приписывают себе авторство законов вселенной, со слепой при этом верою в возможность выбора. И невдомёк, что они — лишь звено мировой цепи, работающее как проводник электричества.
Самому себе угодить трудно?
Да не особо.
Чучело ползучее Под горой летело. Чучело ползучее Правду знать хотело. Очень правда мучила Чучело ползучее: Брюхо его сучее, Доверяло случаю, Паучило пучило Чучело ползучее…ого
Несмотря на полную Луну, меня штырит.
Что же это, сплав твой в трещину?
А по еблу за такое затрещину?
(подражая homo)
001648/0.77—
Ёбаная баталия самого с собою в один прекрасный пункт заканчивается, и мир предстаёт вдруг в совсем иной цветовой гамме. Не более интересной, но и не менее пугающей.
Вплоть до нашего появления люди неконтролируемо плодились на Земле. Они были повсюду: шоркались за каждым углом помесью муравья и крысы. Огромные поселения, напоминающие коралл: живое мясо внутри хитромудрого каркаса из стали, стекла и бетона. Термитники со своей иерархией и маленькими
мерзостями: они изменили лик планеты, ибо е-вихри, порождаемые живым белком, смотрелись как неравномерная светящаяся слизь.Теперь на планете слизи этой куда меньше; Земля плавно и планово исцеляется.
Из пяти миллиардов экземпляров остаётся не более десятка миллионов.
И девять из этих десяти — послушные рабы, зомби.
Некоторые посчитают меня сумасшедшим, но я верю в плавное и плановое исцеление.
Поэтому и работаю некромонтажником в Центральной.
Сама по себе профессия эта помимо пользы для 0бщины предполагает и развитие до самых высоких уровней личностных характеристик.
Таких, как, в первую очередь, бороздистость, чебохто-бохто, сопротивляемость жилы, устойчивость к стрессу, пугливость, пронырливость… и ещё рядом сопутствующих…
И мы одариваем друг друга выгоревшими скелетами их городов как дорогими кораллами.
В соседнем цехе работает легкосплавный штуцер с очаровательным именем Гоб-бебеб-гоп-бебеб-геп-бебеб.
001650/0.12—
Результирующая полоса всегда определяет вектор противодействия.
Это — фаза имени жидотабуретолога Аристотеля Дрочеплуга, и без неё не существует контактного оплодотворения.
Здесь скрыта тайна всего существующего.
Здесь упакованы обмены реактивных состояний.
Во имя упущенного: разомкните уста свои и внемлете.
001652/0.06+
Лиса и ребёнок лисы.
Лебедь и репродуктор.
Морозильная камера вместо пиздюлей, и коробочка надзирателя, чтобы сознаться.
Головной и неистребимый шум, голословно разрывающий упаковочные ворота.
Дристота опалённых в мукоподобном изобретении книгочея.
Ласковая заточка обесточенных крыльев детства, распятая на своём устремлении к испражняющейся силе. Не хотим или не имеем счастья подать ему балду для покаяния?
Человек перед смертью в газовой клети, поведал мне такую притчу:
Один горожанин выработал привычку повсюду носить с собой нож, чтобы обороняться от хулиганом и вообще, для самоутверждения. Этот нож, небольшой, компактный и очень острый, он цеплял специальной клипсой в задний карман брюк. Он никогда не пользовался им в быту: например, если на службе необходимо было порезать яблоко, человек этот шёл к поварам и просил у них прибор.
Находясь дома, он непременно выбирал время, чтобы помахать ножом перед зеркалом, сражаясь с воображаемым противником.
Очень редко — буквально, считанные случаи, — он забывал захватить с собой нож. Тогда он досадовал об этом весь день, и чувствовал себя не в своей тарелке.
Именно таким был этот раз: позвонил вдруг старый друг, с которым не виделись около пяти лет, и не очень хорошо расстались.
Сказал: старый должок за мной: хочу вот отдать.
Как-то полегчало на душе, вспомнилось былое, словно заглянул обратно в молодость…
Спохватился, что не успевает на встречу, наспех оделся, выбежал…
А старый друг сказал: «отойдём», а затем достал из рукава обычный кухонный нож.
Человек посмотрел на него — и понял, что смотрится в зеркало.
Как я ни крутил подшипники, но так и не всосал, какой урок извлекали люди из подобных историй?
001655/0.41—
Жертва калового обоняния, Наблюдаешь мистический круг. Не взирая на даль расстояния, Ты вонзаешь мне в рёбра каблук, Но я тоже не пальцами сделан: Я удар преотлично держу. Станут губы от злобы белыми, Волю жопа даст пердежу, И рванёт гнойной бомбой мошонка, И обуглится крайняя плоть… Вот, сынок: подержи лягушонка — Нужно трубочку в жопку вколоть И надуть его, радостно скалясь, И дрочило своё теребя. (Ты ловить будешь ртом её пальцы На ногах, тазом мощно ебя.) Ну, лети, лягушонок надутый. Взмой как сокол, как семя, как сон… Жизнь порой разворотит так круто, Что без хуя ты выбежишь вон. Вон отсюда, блевотное племя! На-х пошла, паразитов семья! Гной недаром походит на семя: И недаром питаюсь им я.