Чтение онлайн

Он неуверенно кивает, забирает у меня часть пакетов. Мы идем к лифту. Молчим. Я даже не представляю, о чем нам сейчас говорить? Но хотя бы то, что Тимофей со мной рядом, придает мне сил.

Наконец лифт останавливается на нужном этаже. Двери открываются. И первое, кого я вижу в коридоре - Карина. Стоит, опираясь на стену, смотрит в окно. Наверное, ждет лифт.

Она оборачивается, услышав шум за спиной. Ее взгляд скользит по мне. Безразличный, пустой. Как будто я — часть больничной мебели. Она делает движение, чтобы зайти в кабину и уехать вниз.

Во мне все сжимается от животного страха. Без нее я здесь пропаду. Сломаюсь.

– Постой, пожалуйста, - мой голос звучит жалко, умоляюще.
– Как она?

Карина

поворачивается. Ее лицо искажает гримаса, в которой нет ни капли тепла.

– Знаешь, как ни странно, она отлично. Лучше нас всех. Удивительно непробиваемая особа!

– Карин, не говори так… - бормочу я, чувствуя, как краснею.

– Ой, заткнись, а? – резко перебивает меня жена.
– Можно я сама решу, как мне говорить? И никто не будет осуждать меня за мои слова. Тебя ведь не осуждают за трусость и то, как долго ты сюда ехал.

– Я был в пробке… - слабо блею я, понимая, насколько это звучит глупо и жалко.

Они смотрят на меня. Оба. Карина и Тимофей. Одна - с холодным презрением, другой с брезгливым ужасом. Они видят меня насквозь. Видят этого перепуганного, мечущегося человека, который прячется за пакетами с печеньем и враньем о пробках.

От их взглядов хочется провалиться сквозь землю.

– Карина, я просто не знаю, что мне с ней делать?
– звучит моя собственная фраза жалобным шепотом.

– Как что? – Уверен, вот так она обычно смотрит на детей в школе. На тех самых, которые два и два сложить не могут. А теперь так она смотрит еще и на меня.
– Любить, наверное? Сначала жопу отмыть, потом голову полечить, а затем любить. Всю оставшуюся жизнь, как ты ей и обещал. Владлен, вы же Биба и Боба, как два долбоеба, вам порознь вообще нельзя, пропадете.

Ее слова обжигают. Они какие-то несерьезно нелепые, и я не понимаю, как можно насмехаться, когда вокруг происходит такое… Я хватаюсь за последнее, что может хоть как-то меня «реабилитировать» в ее глазах.

– Карина, меня это… из Москвы отправляют.

– Поздравляю, мир увидишь, себя покажешь.

– Меня далеко отправляют. Это даже не область, понимаешь?
– повторяю я, пытаясь до нее достучаться, вызвать хоть каплю жалости.

– Владлен, мне так плевать, веришь?
– она произносит это с ледяным спокойствием. Будто и правда разучилась сопереживать мне. — Тимох, ты еще тут побудешь? Ну, как знаешь. А я поехала, я и так здесь задержалась.

Она снова собирается уйти, но я не могу ее отпустить. Без нее я исчезну.

– Постой, я хотел кое-что сказать. Я сегодня направил встречное приложение по нашему разводу, там я отказываюсь от всего и еще… Я купил недвижку! – наконец договариваю я.
– Элитную. И оформил ее на сестру, чтобы тебе ничего не досталось. Но я хочу переоформить ее на Тимофея. Сейчас все устаканится и мы подумаем, как лучше ему подарить квартиру. Мне она сейчас все равно не нужна.

Тимофей молча кивает, не отказывается. А Карина смотрит на меня с той самой, убийственной ехидной усмешкой.

– А если бы была нужна, ты бы и дальше ее скрывал?
– бьет она точно в цель.

Я открываю рот, чтобы что-то ответить, оправдаться, но в этот момент дверь в ординаторскую открывается.

Из кабинет выходит врач. Судя по голосу тот самый, с кем я говорил по телефону. Он проходит мимо меня, будто не замечая, и обращается к Карине.

– Сделали экспресс-ХГЧ. Не беременна.

Меня будто током бьет. Это же я просил его сделать тест! Зачем он обсуждает такое с Кариной? Это мы с Леной планировали ребенка, и после новости о ее отравлении, это было первое о чем я думал, что Лена может быть беременна. Я позвонил и попросил доктора как можно скорее сдать все нужные анализы, и теперь он говорит об этом. С моей бывшей женой! Без

меня! И почему-то смотрит на нее, а не на меня! Я отстраняю Тимофея плечом, вклиниваюсь в их диалог, пытаясь вернуть себе главную в этом разговоре роль.

– Что еще нашли?
– спрашиваю я деловым, начальственным тоном, каким когда-то говорил на совещаниях.

Врач медленно переводит на меня взгляд. На его лице появляется нехорошая, кривая ухмылка.

– Нашли, - говорит он с какой-то гадливой радостью.
– Все нашли. А то, что не обнаружили, просто высевается дольше. Мы же делали ПЦР-тест, а они хоть и быстрые, но не всегда точные.

Воздух перестает поступать в легкие. Я не понимаю.

– Не могли бы попроще. После всего этого у меня в голове каша, - снова голос Карины. Скрипучий, как пальцем по стеклу.

Врач пожимает плечами, наконец, отрывая взгляд от нее.

– Да куда уж точнее. Гонококки, трихомонады, хламидиоз, сифилис. С таким набором - просто чудо, как она СПИД не подхватила. Так что я рекомендую провериться и ее молодому человеку.

Он… он смотрит на Тимофея. И Карина, повинуясь его взгляду, тоже смотрит на моего сына. Его лицо искажается ужасом и отвращением.

– Во-первых, это не я! – Резко обрубает он.
– Во-вторых, омка, ну ты какого обо мне мнения? Даже если бы у нас что-то и было… ВОТ!

Он с яростью выдергивает из кармана длинную, почти автоматную ленту презервативов и трясет ею перед лицом ошеломленного врача.

– Ма-ла-дец, - машинально, одними губами, произносит Карина и тут же переводит на меня взгляд.

А я просто стою. С открытым ртом. Мозг отказывается переваривать услышанное. Гонококки… Сифилис… У Лены? У моей нежной, хрупкой, цветочной Лены? Это какой-то бред. Кошмар.

Но в кошмарах ты так или иначе понимаешь, что это сон. А вот я чувствую, что все происходит по настоящему. И ненависть Карины, она тоже настоящая. Такая, от которой кровь стынет в жилах.

– Казанский, - шипит она.
– Раньше я просто желала тебе обосраться. Но теперь… теперь…

– Карина, я клянусь, я не знал!
– вырывается у меня дикий, испуганный крик.
– Клянусь!

– Если выяснится, что ты заразил меня… - ее голос низкий, змеиный, полный такой лютой ярости, что я инстинктивно отшатываюсь.

— Кариночка, нет! Это невозможно! Мы с Леной всего два месяца как перестали предохраняться! И я не был с тобой с того времени, как начал с ней отношения! – я говорю так быстро, чтобы она просто поверила мне. Мне жизненно важно это. Я не был с Кариной честен, но я не приносил эту грязь в нашу с женой постель.

Она смотрит на меня еще несколько секунд. Прямо в душу. И произносит своим страшным, замогильным голосом:

– Знаешь, Казанский, если у тебя найдут весь этот букет и в итоге ты помрешь от какой-нибудь гонореи, то мне даже не будет тебя жалко. Заслужил.