Чтение онлайн

Я откидываюсь на спинку кресла. Глубоко вдыхаю. Выдыхаю.

Такие альбомы – у всех. Красивый фасад. Витрина. Отснятый и отретушированный краткий пересказ семейных будней. Никто не пишет под фото: "За секунду до этого орали друг на друга" или "плакала ночью в подушку". Никто не ставит хештег #притворяемсярадидетей.

Щелчок вспышки – это стоп-кадр лжи. Или надежды. Смотря как повернуть.

Это странно, но мне становится... легче.

Груз

ревности, ущербности, этой дурацкой мысли, что его жизнь без меня была идеальной – он тает.

Да, Влад жил без меня. Так и я без него тоже жила! Не в прозябании, не в ожидании принца! Я строила бизнес. Воспитывала Тимоху. Растила девчонок. Старалась найти баланс между работой и домой, мужем и карьерой. Смеялась, ругалась, пила вино на балконе и плакала иногда от бессилия. Жила. Полной, сложной, невыносимой и вместе с тем невыносимо прекрасной жизнью.

Грустно ли, что мы взрослели порознь? О да! Горько-сладкая нота щемит сердце.

Изменила бы что-то, дай мне судьба второй шанс прожить эти годы?

Я смотрю на экран. На молодого Влада, полного дерзких планов. На себя ту – еще не знающую, что ждет меня впереди.

Нет.

Не изменила бы. Потому что это мой путь. Со всеми его ямами и ухабами.

Я тянусь к тачпаду, чтобы закрыть папку. Пора. Пора выкинуть этот чемодан. И начать... что? Не знаю. Но начать.

Палец скользит... и цепляется за крошечную иконку в углу. Почти незаметную. Папка внутри папки с названием «Карина».

Я замираю. Пальцы холодеют. Его дочка. Моя тезка, значит.

– Вот же глупость, - выдыхаю вслух, но голос звучит чужим, сдавленным.
– Назвать так ребенка...

Рука сама тянется к клавише мышки. Когда раздается щелчок, я ожидаю увидеть девочку. Вздернутый нос, веснушки, упрямый яшинский подбородок.

Но вместо нее вижу себя.

Моргаю. Поначалу кажется, что экран погас и случайно я поймала собственное отражение в черной глади. Но потом понимаю, это фото. Мое.

На снимке очень молодая, очень красивая Карина Ким.

– Привет, подружка, - шепчу сама себе. Пальцы сами касаются экрана, гладят еще пока пухлые щеки.

Помню этот день. Первый курс, студенческая весна. Я собрала команду для КВН, но мы так и не вышли на сцену, потому что не смогли провести ни единой репетиции. Я жутко ругалась на своих сокомандников, но попыток нас собрать не оставляла. Потому что… потому что как дура влюбилась в него. Взбалмошного парнишку с юрфака. И он, глупый и самонадеянный, зачем-то влюбился в ответ.

Листаю дальше. Будто смотрю старое кино

про нас с Яшиным.

Кадр за кадром:

Общага. Стены в трещинах, диван в пятнах. Влад развалился на нем, как король. Я - у него на коленях. Оба хохочем до слёз. Счастье бьет фонтаном из каждого пикселя.

Отмечаем экватор. Мы тогда сбежали с пьянки, и пошли гулять по зимнему парку. Кормили синих от холода голубей хлебом и целовались до содранных на морозе губ. Я в его огромной куртке. Он обнимает меня так, что ребра трещат. И, кажется, что никого нет счастливей. И кажется, что это навсегда.

Сессия. Вот мы до ночи торчим в библиотеке. Я сплю на стопке книг. Он снимает меня на допотопный "палароид", эта фотка потом долго висела на холодильнике, пришпиленная магнитом. Владу она казалась ужасно смешной и милой.

Интересно, откуда он все это взял? Этих кадров у меня нет. Вот мы лепим пельмени на чьей-то кухне. Не чьей-то, а Ленкиной, она после диплома уехала в Канаду, и все наши фото пропали вместе с ней. Или просто я не хотела заморачиваться и не пыталась искать.

А вот Яшин нашел. Отсканировал. Отформатировал. Сохранил обрывки нашего "когда-то" с музейной тщательностью.

Дымка слез плывет перед глазами. Но я ничего не делаю с ней. Даже не моргаю, чтобы ненароком не смахнуть ее. Всхлипываю тихонько, продолжая рассматривать наш настоящий семейный архив. Богаче, чем тот, что был у нас, когда мы уже стали семьей.

?А потом фотографии сменяют письма. Мои Владу. Его – мне.

Мы обожали писать друг другу, уверена, не разведись мы тогда, еще пара лет и мы бы погребли себя под тонной бумаги. Сообщения стоили дорого и что можно уместить в 70 символов, когда нужно сказать так много?

Про любовь, про обиду, про ревность, про верность, про вечность?

Наши письма, записки, заметки на полях конспектов, сейчас кажутся более достоверными чем лица на фото. Лицо врет, оно притворяется, в отличие от того, что видела от нас бумага.

«Влад,

Кофе не пей, это мне на вечер.

П.С. Вчера забыла у тебя конспект. Меняю на шоколадный круассан, без торга.»

«Кариша,

это шантаж! Юристы так дешево не продаются, предлагай больше, к примеру поцелуй. Влад».

«Ужинай без меня, буду поздно. Суп в холодильнике (не сожгла). Пирог на столе (сожгла немного, но съедобно). Кот под диваном ( накормлен и не сожжен).

Люблю. Твой повар поджигатель.».

«Готов питаться углями из твоих рук, но к плите лучше не подходи.

П.С. Не против, если я заведу любовницу, которая будет мне готовить?»

«Пускай готовит и на меня тоже. А вообще, не дрейфь, я научусь. А потом брошу тебя. А ты будешь страдать и лить слезы по моим котлеткам!».

« Готов рыдать, ссаться, сраться и впасть в беспамятство от вкусноты твоих блюд, моя любовь! Кстати, капуста у тебя вышла реально круто. Надо запомнить рецепт, я весь таз сожрал и хочу еще».

«Ты про кимчи? Так ее готовила не я, а мой любовник. Передам, что ты остался доволен.»

«Жопа. Но очень любимая.»

«Кто еще жопа… кто еще любимый».

Или вот, его записка, когда я набрала учеников и заболела от стресса.

«Кариш, знаю, сегодня был ад. Видел по твоим глазам.

Не геройствуй. Мир не рухнет, если один день ты побудешь не железной леди, а моей любимой девочкой.

Я тебе булочек принес, спрятал в кастрюлю под крышку. Завернись в плед и спи, буду утром».