Чтение онлайн

– А что останавливает?
– мягко спрашивает Рита, поправляя очки.

Я поднимаю на нее глаза и вдруг понимаю, что больше не могу лгать. Ни ей, ни себе.

– Страх неизвестности, - выдыхаю я.

Рита качает головой, ее рыжие локоны покачиваются в такт движениям.

– Карин, ну брось, не первый переезд в твоей жизни. Тем более, что это не навсегда, на год или как там Яшин говорил?

Господи,

чего только Яшин не говорил! И Мне, и Рите, и Тимохе, и секретарше Ирочке и даже нашему охраннику. Настоящий юрист - выстроил оборону так, чтобы у меня не осталось путей к отступлению. По его мнению, теперь я должна согласиться уехать в Екатеренбург, потому что… ну потому что об этом уже все знают. В смысле, я еще не дала согласия? А разве оно кому-то нужно?

– Или ты боишься начать что-то новое, - догадывается подруга. – Карин, брось. Жизнь так непредсказуема, а мы с тобой уже в таком возрасте, что не знаешь, сколько еще осталось. Иногда нужно просто ответить судьбе «да» и шагнуть в неизвестность.

– Этому меня учит та, что все никак не ответит судьбе «да» и не узаконит отношения со своим Юрочкой?
– пытаюсь пошутить я, но голос дрожит.
– Блудница!

– Сучка, - тут же парирует Рита, и мы обе взрываемся смехом.

На мгновение становится легче. Мы улыбаемся друг другу, как два заговорщика, но в глубине глаз у каждой - понимание. Мы знаем страхи друг друга наизусть.

– Тебе легче, - вырывается у меня.
– Ты всегда знала, что Юра где-то рядом сходит по тебе с ума.

Рита резко вскидывает голову:

– Да нет же!

– Да, да же!
– настаиваю я.
– Да, Рита!

Она вздыхает, снимает очки и устало трет переносицу.

– Карин, я напомню, у Шмелева за спиной три брака.

– Ага. Соседка по общаге, которая об его голову супницу разбила, меркантильная мразь с зудом причинного места и молодая дура, которая считала, что Африка это страна. Такие вот у тебя конкурентки, Рит. На их фоне очень легко быть той самой, идеальной. И знать, что все это время тебя кто-то любил и ждал.

– То есть, Яшин виновен в том, что был женат?

– Да ни в чем он не виноват! Просто… фу, я сама себе противна за то, что скажу сейчас! Но мне так сложно конкурировать с этой бедной женщиной. Которая любила Влада, делала его счастливым, а потом умерла. И если бы она ну… не заболела тогда, то кто знает, приехал бы он вот так, или остался там, со своей женщиной.

– История не знает сослагательного наклонения.

– Зато его знает женская паранойя! Рит, я понимаю, что это все глупо, но ведь он жил как-то и был счастлив, и не вспоминал обо мне, и не думал, и не писал.

– А ты писала?

– Это другое!

– Да нет, как будто то же самое. Карина, ну неужели ты будешь обвинять человека в том, что он посмел не помереть с горя после того, как ты ушла?

– Нет, конечно. Хотя… я от этого самого горя чуть было не померла тогда, и пока выкарабкивалась из ямы, Влад… он влюблялся, женился, встречал жену из роддома, качал на руках своего сына. Я думала, как он там без меня, а оказалось, что прекрасно!

– И за это нужно его наказать?

– Да я разве наказываю? Я жалуюсь, и никому-нибудь, а самой близкой своей подруге! Рит, ну я понимаю, что это глупость, но… он был счастлив там, в своей жизни и даже не вспоминал обо мне. И не вспомнил бы никогда, если бы не эта ужасная болезнь его жены! И да, мне

обидно! Могу я обидеться или мне и это нельзя делать? Влад, он моя самая первая любовь, мои самые горькие слезы, мое взросление, в конце концов! А я… всего лишь эпизод в его жизни. И получается, что у меня было только два мужчины. Один меня никогда не любил, о чем с гордостью признался спустя двадцать лет брака. Другой забыл сразу после нашего расставания. Значит…

– Ничего это не значит! Ты сейчас натягиваешь сову на глобус.

– А что, нельзя?

– Тебе нет! Запрещаю!

– А что тогда можно?

– Быть счастливой. Карина, - Рита берет мои руки в свои. Ее пальцы теплые и шершавые от постоянной работы с бумагами.
– Скажи, Яшин делает тебя счастливой?

Я закрываю глаза и вижу его - его улыбку, его смех, как он смотрит на меня, словно я - чудо.

– Очень, - шепчу я.

– И ты делаешь счастливым его, - настаивает подруга.
– Я вижу, как он на тебя смотрит. Не все ли равно, что было в прошлом, когда ты лишаешь себя будущего?

Я открываю рот, чтобы ответить Рите, подбирая слова, которые наконец-то сложатся в честное признание. Но дверь кабинета внезапно распахивается, впуская шумный вихрь энергии.

– А вот и я! С цветами для прекрасных дам!
– раздается голос, от которого у меня по спине пробегают мурашки.

Яшин стоит на пороге, весь такой - небрежно элегантный, с двумя букетами в руках. В одной - роскошные розы для меня, в другой - скромные, но милые ромашки для Риты. Его глаза блестят озорно, а в уголках губ играют смешинки.

– Как раз к перемене успел, - продолжает он, шагая к нам. – Карин, ну чего ты такая смурная? Дай я тебя поцелую? Не хочешь? А если так, - он по собачьи вываливает язык и облизывает мне нос, не замечая, ни моего недовольного вида, ни того, как на нас смотрит Рита.

Она едва сдерживает улыбку, наблюдая за этой сценой.

– Яшин, тут же люди, - замечаю я, и демонстративно вытираю щеки салфеткой.

Влад ставит букет передо мной, наклоняется чуть ближе, чем нужно, и шепчет так, чтобы слышала только я:

– Да плевать мне на людей, Кариш. Есть только ты и я. Понимаешь?

Его дыхание горячее, пахнет мятой и чем-то неуловимо родным.

Рита кашляет в кулак, явно наслаждаясь моментом.

– Мне кажется, я лишняя, - заявляет она, поднимаясь с кресла и ловко прихватывая свой букет.

– Рита!
– пытаюсь остановить ее, но она уже у двери.

– Карин, мы же все поняли друг друга, да?
– бросает она через плечо. – Влад, спасибо за цветы, Юрка сойдет с ума от ревности!

Дверь закрывается за ней, а мы с Владом остаемся наедине.

Глава 35

Возвращаться домой, когда тебя ждет голодный муж, которого нужно выслушать, накормить, и ублажить и возвращаться домой с тем, кто сам и накормит и выслушает и расскажет, какая ты чудесная – разные вещи.