Чтение онлайн

– Я не знаю...

– Вот видишь, - вздыхаю я.
– Ты даже в этом не уверена.

Она вдруг резко выпрямляется, глаза загораются обидой.

– Ты жестокая! Я пришла за помощью, а ты...

– А я что?
– перебиваю.
– Должна тебе помочь выбрать платье, чтобы ты красиво смотрелась на совместных фото с МОИМ мужем?! Вы там с Лёней в себе или как?

Лена открывает рот, но я уже машу рукой.

– Не утруждайся. Я пошутила. Этот товар возврату не подлежит – мучайся с ним сама.

Её лицо искажается.

– Я даже не догадывалась, что ты такая...

такая…

– Жестокая?
– заканчиваю за неё.
– Да, вот такая. Теперь ты знаешь.

Лена резко разворачивается, хватается за ручку двери – но я её окликаю.

– Траурное.

Она замирает, оборачивается.

– Что?

– На корпоратив покупай закрытое чёрное платье. Максимально траурное.

Лена смотрит на меня, будто я сошла с ума. Потом резко распахивает дверь и выбегает, даже не попрощавшись.

Дверь захлопывается.

Я остаюсь одна.

Тишина.

И вдруг – смех.

Сначала это просто нервный выдох, потом хриплый звук, застрявший в горле. А потом уже настоящий, громкий, истерический хохот, от которого сводит живот. Я смеюсь так, будто это самый смешной спектакль в моей жизни, пока слёзы не начинают капать на полированную столешницу, оставляя мокрые следы.

Боже, какая же я идиотка!

Я победила в этой дурацкой перепалке, но проиграла в куда более важной битве. Муж снова меня обманул. Да, в мелочи – но обманул. И Лена... Лена, которую я растила, которую учила, которую считала - нет, не подругой - дочерью!

Встретила ее в самый черный период своей жизни. Убедила себя, что это не случайно, и мы можем спасти друг друга. Она меня от одиночества. Я ее от пьяного ада родительского дома.

Рита предупреждала: «От осинки не родятся апельсинки». А я спорила: «Всё дело в грунте! Я создам подходящий!»

И ведь создала. Создательница года, блин!

Поливала. Удобряла. Любила.

А в итоге - вырастила нарцисса.

Из нежного ростка - ядовитый цветок.

Я закрываю лицо руками. Слёзы текут сами, без разрешения. Сначала тихо, будто в глаз что-то попало. Потом - навзрыд.

Мне стыдно.

Не за них - за себя. За то, что позволила им относиться ко мне, как к вещи. За то, что доверяла, когда все кричало об обратном. За то, что снова, в который раз, оказалась слишком мягкой, слишком доброй, слишком... глупой.

И самое смешное, у этих двух все хорошо! Будут утешать друг друга, обсуждая, то, какая я плохая. А я, человек, который реально не сделал ничего плохого… Боже, мне даже сейчас позвонить некому! Просто поплакать в жилетку, просто рассказать, просто на секунду, на один короткий миг перестать быть Кариной Ким и стать… женщиной.

Вокруг сильных женщин крутится столько легенд, и ни одна из них не расскажет, что на самом деле сильная женщина мечтает найти человека, с которым можно снова быть слабой.

Голова тяжелая, как будто налита свинцом. Слезы размывают тушь, оставляя черные дорожки на пальцах. Я даже не пытаюсь их остановить - пусть текут, пусть смоют хотя бы часть этой боли.

И тут - скрип двери.

– Пришел сообщить, что у меня закончились пряники и деньги на Ритц, так что, если

ты не передумала, то я… - Яшин замирает в проходе. Ему нужна всего секунда, чтобы оценить обстановку и он тут же срывается в мою сторону. – Твою мать, Карина!

Глава 15

– Карина, что с тобой? Ударилась? Упала? Чёрт, ты чего?! — Голос Яшина режет уши, слишком громкий для этой застывшей тишины.

Я резко отворачиваюсь. Влад впервые видит меня такой - с мокрым лицом, дрожащими губами. Сейчас я настолько некрасива, что мне хочется скрыть это, исчезнуть, а лучше провалиться сквозь пол. Мои слёзы не для всех. В идеале — ни для кого.

Яшин хватает салфетку со стола, грубо вытирает мне щёки. Его пальцы шершавые, будто он не бумажки в суде перекладывает а сваи забивает. При чем этими самыми руками.

– Ничего себе, просто вода!
– фальшиво удивляется он.
– А я-то был уверен, что ты плачешь кислотой.

Бью его кулаком в бок. Не больно, но в ответ он стонет - слишком громко и театрально.

– Прости, прости, полудурка.
– Его губы растягиваются в кривой ухмылке.
– Ты ведь не думала, что с годами это у меня выветрилось? Наоборот, настоялось, дозрело. И теперь я - эталонный кретин!

– И упёртый баран, - снова всхлипываю. Слезы и не думают заканчиваться.

– Разумеется, - легко соглашается он, протягивая стакан воды.

Пью жадно, зубы цокают о стекло. Вода капает на блузку, оставляя тёмные пятна. Не успеваю отдышаться, как дверь с треском распахивается.

Ира. Она стоит на пороге, широко раскрыв глаза. Обычно заходить без стука табу. Но сегодня правила летят к чёрту.

– Карина Викторовна, этот опять без приглашения, я не смогла его остановить! Вам... помочь?
– её голос дрожи от злости.

Надо успокоить девочку. Я открываю рот, но вместо слов - предательская икота. Пальцы судорожно сжимают стакан.

– Ира, идите, Бога ради!
– резко обрывает Влад.

Бросаю на него возмущённый взгляд, но он уже крутится вокруг, как назойливая оса: поправляет сбившийся воротник, вытирает пролитую воду, постоянно касается - плеча, спины, запястья...

И его руки. Чёрт возьми, его руки. Я и забыла, какие они горячие. Будто всё тепло, которого мне так не хватало эти годы, скопилось в его ладонях.

– Не... не трогай, - шиплю я, но тело предательски тянется к этому теплу.

Яшин прищуривается, но не убирает руку.

– Ага, конечно. Как скажешь, генерал.

И продолжает наводить порядок в моем разрушенном мире с наглой самоуверенностью человека, который считает это своим правом. Его пальцы поправляют бумаги на столе, складывая их в аккуратные стопки, будто он может так же легко упорядочить и мои эмоции.

Дверь снова распахивается с такой силой, что стеклянная перегородка дрожит.

"Господи, да что за день сегодня?" - мысленно стону я, чувствуя, как начинает пульсировать в висках.