Пташка Барса
Шрифт:
И границы проверять. Доказывать, что я всё, сука, могу. Выбью себе то, что захотел.
А Карим – вообще другая порода. Он просто кайфует. Ему в удовольствие само движение. Процесс.
Ему нужно постоянно градус повышать, кайф ловить. Похер на всё, лишь бы в моменте урвать, что хочется.
Жизнь для него эйфория, которую нужно постоянно продлевать. А скуку вообще не допускает. Сразу херь творить начинает.
Потому и чилит сейчас, сука, в СИЗО. Потому что заскучал.
– Тебе безлим менты выделили? – хмыкаю, затягиваясь. – Или по делу?
–
– Бляха. К сути давай.
– Чё ты такой злой? От траха отвлёк?
– Если бы я уже трахался – не ответил бы, – цежу сквозь зубы, не сводя взгляда с пташки.
Она вздрагивает. Глаза – как блюдца. Щёки – багровые. Ресницами хлоп-хлоп, губы поджала, сидит будто ни при чём.
А взгляд бросает. Быстрый такой, стыдливый. Но – сука – стреляющий. В самую плоть.
Пиздец, как она меня бесит. И как же она меня заводит.
– Походу отвлёк, – цокает Карим. – Девочка хоть красивая?
– Не твоё дело, – отрезаю. – Или завидно?
– Ага. Хочу, чтобы ты мне тоже девчонку прислал.
Не понял. С каких пор я, блядь, сутенёром стал? Хотя... Я могу, конечно. Но нахуй надо.
Карим с девкой – это как бензин к костру поднести. Ему ж по кайфу, когда девка от него потом выползает.
А перед этим, желательно, херь какую-то учудить.
– Да не, – продолжает. – Не шлюху. С этим проблем нет. Мне переводчица нужна для суда. Кое-что прокрутить. Адвокат свою суёт, но я не хочу. Нужна проверенная.
– Переводчица?
Пташка сглатывает громко, смотрит на меня в панике. Мотает головой, будто я уже озвучил вопрос.
Хотя… Вроде что-то она базарила про перевод. Или юрфак. Или лингвистику.
Да хер его знает. Она ж трещит без остановки. Всё не упомнишь.
Но вроде реально говорила, что училась на переводчицу.
– Нет таких, – отзываюсь Кариму. Даже если пташка лучшая переводчица, к Кариму она не пойдёт. Сначала со мной пусть «поработает». – Могу клич по знакомым кинуть, но это как повезёт.
– Понял. Сделай, я в долгу не останусь.
Сбрасываю вызов, швыряю телефон на кровать. Веду челюстью, кости хрустят. Делаю глубокую затяжку. Сига леет ровно, пальцы греет.
Жаль даже ту дурочку, что под руку Кариму попадётся. Если симпотная – вообще пиздец.
Карим не тормозит. Ему похуй. Он как ураган. Он не трахает – он вламывает. Прессует.
Пташка моя не шарит, какое ей, сука, счастье привалило. Что мне досталась. Я джентльмен, если не знали, по сравнению с Каримом.
Тот «нет» быстро ломает. И побегов не допустит. Он, мне кажется, вообще из тех, где увидел – там и взял.
Но да и похуй на ту, которая попадёт под Карима.
У меня тут своя девочка. С которой разбираться пора.
Глава 23
– Если тебе так нравится жить на подоконнике, то я могу там постелить, – со смешком бросает Марго.
Я отмахиваюсь от неё, даже не поворачиваясь. Господи, да разве она не видит, что я тут почти слилась
с окном, как муха с липкой лентой?Какая, к черту, постель на подоконнике? У меня внутри кишки в узел завязаны, сердце бьётся так, что соседей, наверное, внизу будит, а она шутит!
Я всматриваюсь в темень за окном, в которой вполне себе могут стоять джипы с амбалами!
Да-да, теми самыми, которые меня сюда притащили. И что, они взяли и уехали? Ха! Я уже не такая наивная!
А вот дождаться, когда они устанут и заснут… Это я могу!
Я упираюсь ладонями в холодный подоконник, аж пальцы сводит. Выглядываю, щурюсь, но снаружи только непроглядная ночь.
В груди мотыльки бьются – но не красивые бабочки, а серые, страшные, с лапками и щетиной.
А я даже не понимаю, как оказалась дома у Марго. Честно. Всё кажется каким-то бредовым сном. Вот только недавно была больница, Барс, его голос, его зубастая ухмылка.
Потом бах – и я у окна в квартире подруги. Всё, точка перескока, остальное стёрлось.
Может, меня реально прибило лампой, и всё остальное – красочный сон. Вот и вижу теперь мультики для взрослых.
К сожалению, способностей поверить в это не хватает даже у меня. Нет, я прекрасно помню, как сидела в больнице.
Как Барс двинулся на меня, закончив с кем-то говорить о «переводчице». Приближался – и у меня сердце уходило в пятки.
Я даже почти придумала новый план побега. Блестящий, как мне казалось в ту секунду. Ну а что? Он идёт – огромный, злой, а тут как раз чай на тумбочке. Красота!
Ошпарить его и бегом! Да, не супер-героично, но хотя бы быстро.
Но даже до того, как я успела дёрнуться, у Барса зазвонил телефон. И вот тут началось настоящее кино.
Я готова была поклясться – он смотрел на этот экран так, словно телефон его семью убил. Лицо сразу перекосило, челюсть сжалась так, что я услышала этот скрежет даже на расстоянии.
А пальцы, когда он сжал этот несчастный аппарат… Казалось, он мечтал размазать его в пыль. Я реально ждала, что пластик треснет и экран пойдёт паутиной.
– Да, Карим, – рявкнул Барс так, что у меня перепонки затрепетали. – Что ещё? ЧТО?!
Голос звенел, будто сталь по стеклу провели. И весь он в секунду напрягся. Я прямо видела, как его плечи поднимаются, как мускулы становятся тугими, как он превращается в скалу.
Я дышала коротко и рвано, будто сама вот-вот тресну от напряжения. Господи, ну неужели нельзя орать тише? У меня тоже нервишки шалят!
– Блядь, понял, – выдохнул Барс. – Да, спасибо за предупреждение. Да, до утра я свободен – смогу решить. Спасибо.
Телефон полетел на кровать, как ненужная игрушка. Барс выдохнул – тяжело, часто.
Он ходил глазами по комнате так, будто искал, что бы тут разнести. Тишина вокруг него звенела.
Я сидела, вжавшись в спинку стула, и чувствовала себя, как мышь перед котом. Я боялась дышать громко, чтобы не вызвать новый взрыв.
А после Барс повернулся ко мне. Начал наступать. И у меня в голове возник абсолютный вакуум. Ноль идей спасения.