Чтение онлайн

И снова только щелчок.

Именно тогда Гримсби осознал, что пистолет Мэйфлауэра, в отличие от всего остального, все еще покрыт тонким слоем инея.

Матушка Мороз прищелкнула языком.

— Я ожидала, что эмоции могут взять над тобой верх, Охотник, поэтому подумала, что в твоих интересах уберечь тебя от серьезных ошибок в суждениях.

Ярость Мэйфлауэра остыла и стала просто раскаленной докрасна, а не расплавленной. Он бросил взгляд на Гримсби.

— Ты в порядке? — спросил он.

Гримсби пожал плечами.

— Бывало и хуже. Он с удивлением обнаружил, что не лжет.

Мэйфлауэр

кивнул и, наконец, опустил пистолет, встретившись взглядом с матушкой Мороз.

— Единственная ошибка, которую здесь допустили, была твоя. И я этого не забуду — Он убрал пистолет в кобуру и обернулся — Пошли, Гримсби. Пойдем.

Он направился прочь, и Гримсби, застонав, поднялся на ноги, чтобы последовать за ним, но Матушка Мороз откашлялась.

— Наши дела еще не закончены, джентльмены — сказала она — Ваш залог возвращен вам, юный колдун, и ваш...союзник освобождены. Но я сказала, что дам тебе то имя, которое ты захочешь.

Гримсби остановился и полуобернулся. Он так долго добивался успеха во всем этом испытании, что забыл, что для начала вообще существует пряник. Имя ритуалиста могло дать им последний кусочек, необходимый для того, чтобы сложить головоломку воедино, и, хотя это вызвало у него небольшой трепет возбуждения, оно меркло по сравнению с его усталостью.

— И что же это будет? — спросил он, не в силах скрыть нетерпение в голосе.

Матушка Мороз улыбнулась — Сначала, юный колдун, я бы хотела, чтобы ты показал мне, что ты у меня украла.

Гримсби заколебался, и даже находясь в бессознательном ступоре, Вудж заерзал и застонал, взмахнув в воздухе сопротивляющейся рукой.

— Не волнуйся, я не собираюсь забирать свои слова обратно. Это всего лишь мелочь, но я все равно хотел бы знать, что я потеряла.

Гримсби неохотно достал из кармана гвоздь и протянул его на ладони.

— Ближе, дорогой мальчик — сказала она — Мои глаза уже не те, что были раньше.

Он придвинулся ближе, пока его рука не оказалась в полуметре от лица матушки Мороз. Он ожидал почувствовать исходящий от нее холод, но вместо этого почувствовал только запах корицы и чая.

Она потянулась к гвоздю, и, прежде чем он успел объяснить, что не может расстаться с ним, она выхватила его у него из рук.

Не втыкая, не дергая, не ругаясь.

— Ах — сказала она — Это гвоздь для совершенно особенной двери. Хотя, возможно, лучше всего, чтобы она оставалась закрытой.

— Как, как вы это сделали? — Я ломал голову над этим уже несколько дней!

Она улыбнулась.

— Это мелкая магия. А я нет — Она протянула гвоздь, чтобы вернуть его, но он инстинктивно отпрянул. Что, если это был его единственный шанс снять проклятие?

— Ты боишься этой безделушки, но все же хочешь её сохранить? Почему? — Она не выражала ничего, кроме любопытства, но её взгляд был каким-то сосредоточенным, несмотря на затуманенные веки.

— Это не для меня. Это для него — Он жестом указал на Вуд, которого держал за руку — Я сказал ему, что помогу ему, и ему нужен этот гвоздь.

Она кивнула.

— Ты не всегда вежлив, юный колдун — сказала она — но я вижу, что ты часто бываешь добр. Последнее гораздо сложнее. И опаснее.

Гримсби

неловко поерзал, не зная, как вежливо принять комплимент от явного полубога подземного мира, из-за которого его только что чуть не убили и не съели, и, возможно, не в таком порядке.

— Спасибо?

— Я не обещал тебе этого блага, но все равно дам его: возьми этот гвоздь еще раз. Он больше не будет привязан к тебе, ты можешь свободно выбросить его. Но будь осторожен, я всего лишь снимаю проклятие. Следующий, кто примет это, пострадает от последствий, как и ты.

Гримсби подозрительно нахмурился.

— Почему?

Ее серые глаза на мгновение смягчились.

— Потому что доброта вознаграждается не так часто, как хотелось бы.

Она держала ноготь двумя пальцами, на последнем из которых был потускневший наперсток.

Гримсби неохотно взял гвоздь, ожидая, что он прилипнет к нему, как и раньше, но, убирая его в карман, почувствовал, что он отделяется от его кожи так же легко, как и обычный.

— Спасибо — сказал он, на этот раз более искренне — Это великодушно с вашей стороны.

— Похоже, у тебя все-таки осталось немного терпения — сказала она — Это хорошо. А теперь о том, зачем вы сюда пришли.

Она посмотрела ему через плечо, и Гримсби, проследив за её взглядом, увидел Мэйфлауэра, стоящего позади него со скрещенными на груди руками и настороженным взглядом. Несмотря на отсутствие огнестрельного оружия, Гримсби был рад его присутствию.

— Воровку, укравшую мой ведьмовской камень, зовут Дженис — сказала Матушка Мороз.

На мгновение воцарилась тишина, и Гримсби почувствовал, как в его голове закрутились шестеренки, но прежде чем он успел заговорить, он услышал, как Мэйфлауэр шумно вздохнул у него за спиной.

— Это невозможно — сказал он — Дженис мертва. Я убедился в этом.

— А ты? — Любезно спросила Матушка Мороз — Напомни мне, чтобы я не нанимала тебя убивать кого-либо для меня.

— Я выстрелил ей в голову. Я видел медицинские записи. Я даже нашел её прах в реликварии Департамента. Она мертва.

— А потом мертвая женщина украла мой ведьмовской камень. Возможно, ты был прав — сказала она Гримсби, подняв бровь — Возможно, мне действительно нужна собака.

Гримсби оглянулся на Мэйфлауэра, но выражение его лица было таким, словно он смотрел на Медузу Горгону: потрясенный и окаменевший.

Он повернулся к матушке Мороз, прежде чем смог заговорить.

— А нет ли шанса, что она солгала тебе? Назвалась вымышленным именем?

— Нет такого понятия, как вымышленное имя, хотя у некоторых людей их несколько — сказала Матушка Мороз — Она не лгала.

Гримсби понял, что верит ей, хотя и не был уверен, почему. В любом случае, если она была права, это означало, что Дженис каким-то образом вернулась, но каким образом? Более того, что это значило для их дела о "РУИНАХ"?

Он повернулся к Мэйфлауэру, перекладывая тело Вуджа, которое держал в своих руках.

— Нам нужно идти.

Лицо Охотника оставалось встревоженным, но он, казалось, справился с собой. Он кивнул, хотя в глазах у него были грозовые тучи — Хорошо.

Матушка Мороз махнула рукой.