Потерянный шпион
Шрифт:
Крон-Регент открыл лежавшую на его столе папку, на которой золотыми буквами было вытеснено: «Национальный проект „Розовый Восход“. Проект был посвящен улучшению здоровья нации и гласил:
Улучшение здоровья нации может быть достигнуто различными путями. Так, ранее считалось, что для улучшения здоровья необходимо строить повсеместно больницы, фельдшерско-акушерские пункты, врачебные кабинеты и др. В эпоху правления императора Максимуса IV государство действовало именно таким, ошибочным по сути своей путем. При этом было построено невообразимое количество лечебниц и врачебных амбулаторий, которые теперь неподъемным грузом висят на шее у государственной казны. Ошибочность такого пути очевидна, хотя и сейчас встречаются отдельные люди, мнящие себя специалистами, а фактически являющиеся слабоумными или откровенными вредителями, которые предлагают за государственный счет ремонтировать, переоснащать и вообще – всячески улучшать эту устаревшую сеть. Сделать это означает просто выкинуть деньги на ветер. Дело в том, что ни одна, самая современная и сверхоснащенная лечебница не в состоянии повлиять на причины болезней, а занимается только их последствиями. Таким образом, сколько ни вкладывай средств в устранение последствий, при неустраненных причинах это абсолютно бессмысленно. В то же время если направить все средства не на лечение болезней, а на устранение причин, которые их вызывают, то именно так и можно наилучшим образом достигнуть эффекта оздоровления всей нации. Профилактика всегда лучше,
Но что вызывает болезни? Где та основная причина, которая приводит человека на больничную койку или под нож хирурга? От чего происходят все недуги и где их первоисточник? Современная медицинская наука дает на это определенный и однозначный ответ – корень любой болезни кроется в нашем подсознании, в наших эмоциях. Отрицательные эмоции и плохое настроение, приходя к нам изо дня в день и накапливаясь, постепенно разъедают наш внутренний мир, подобно едкой агрессивной кислоте, месяцы и годы, день ото дня, и рано или поздно где-то, будь то сердце, легкие или желудок, образуются дырки, которые суть и есть болезни в нашем нынешнем их понимании. Но что определяет наше настроение, что является тем инструментом, задающим нам основной настрой и определяющий наше настроение на предстоящий нам долгий день? Факторов, влияющих на наше настроение, – тысячи, однако среди них есть один, самый древний и самый сильный, который мы обоснованно определяем как главный. Это – восход солнца. Древние люди, не знавшие письменности и не умевшие еще толком разговаривать, каждое утро поворачивали свои нечесаные, лохматые головы на восток и завороженно смотрели на восход солнца и рождение нового дня. Сотни тысяч лет именно это зрелище было для человека основным событием, определявшим его настроение и эмоциональную атмосферу. Восход может быть розово-нежным и прекрасным, может быть кроваво-красным, тревожным и зловещим, он может быть радостно ярким и скучно-блеклым, он может быть очень разным, но именно он и настраивает нашу душу на новый день, подобно тому как музыкант перед концертом настраивает свою скрипку. Восход солнца – вот тот инструмент, который способен улучшить духовный и эмоциональный мир целой нации и привести ее к Здоровью и Процветанию.
На основании вышеизложенного мы, группа экспертов Департамента Здоровья, предлагаем:
1. Объединить Департамент Здоровья и Департамент Астрологии Неба в один департамент, который впредь следует именовать: «Департамент Здоровья и Астрологии Неба».
2. Экспертам Департамента Астрологии Неба в трехмесячный срок разработать комплекс мероприятий, направленных на улучшение качества восходов солнца.
3. Выделить из государственной казны пять миллионов золотых на научные исследования и разработку проекта «Розовый Восход».
4. Повсеместно, в масштабе Империи, создать сеть государственных центров контроля за восходом солнца, определив их штаты и бюджет.
5. Выделить из государственной казны на создание сети государственных центров контроля семь миллионов золотых.
6. Израсходовать на улучшение качества восхода солнца в текущем году не менее двух, а в ближайшие пять лет – не менее двадцати миллионов золотых.
Крон-Регент чуть улыбнулся и закрыл папку, нежно погладив ее пальцами. Эксперты этого Департамента были классными специалистами и знали свое дело. Национальный проект был взвешенным, разумным и вполне обоснованным. Департамент Астрологии Неба возглавлялся герром Швальбе, родным братом супруги самого Крон-Регента, что успокаивало и вселяло в сердце правителя уверенность, что ни одна монетка из государственных денег не пропадет зря. Он поднял голову и посмотрел на чиновников, застывших в ожидании за длинным столом зала заседаний Высшего Совета.
– Вы все ознакомились с содержанием проекта – давайте приступим к голосованию!
Во времена правления императора Максимуса IV члены Высшего Совета тоже голосовали для принятия важных государственных решений. История Империи показывает, что все они почти всегда были единодушны и всегда голосовали «За!». В те суровые времена это было абсолютно понятно – чиновники, не проникшиеся государственным единодушием, просто-напросто исчезали. Сейчас было другое время, и чиновник, проголосовавший «против», жизнью уже не рисковал. Единственное, что могло грозить ему – это потеря места в государственном аппарате и необходимость фактически работать. Считалось, что это признак либерализации политического режима, хотя на самом деле это было не так – если бы кто-нибудь из политологов обошел бы госслужащих с одним вопросом: «Что бы вы предпочли – смерть или необходимость фактически работать?», подавляющее большинство из них выбрало бы смерть. В сущности, для большинства из них необходимость работать и была смертью, только смертью исключительно медленной и бесчеловечно мучительной. Поэтому, как это ни парадоксально, но во времена Максимуса IV в его окружении были люди, способные в критический для страны момент сказать императору «Нет!». В окружении нынешнего правителя таких людей по определению быть не могло. Проект был принят единогласно…
Глава 17
На приведение всех бумаг в порядок и закрытие дела «Волхвы» руководство выделило зихерхайтскапитану Шмидту две недели. Это была неслыханная щедрость, впрочем, это было все, чем командование наградило его за участие в этой операции. Узнав об этом, а также и о том, как был награжден и повышен в должности зихерхайтсоберст Штраух, Шмидт совершенно не расстроился, а лишь покачал головой. С его профессиональной точки зрения, дело было провалено вчистую: Сноу мертв, Валери мертв, списки организации и их планы не найдены, а арестованные члены Координационного Совета дают разрозненные и путаные признательные показания, из которых можно выделить отдельные имена и продолжать аресты, но нельзя составить общей картины заговора. Он прекрасно понимал, что сейчас от него требуется лишь формальное складывание имевшихся в его распоряжении бумаг в папки, их нумерация и отправка в архив. Скорее всего, он так и поступил бы, будь эта работа поручена ему год или два назад, однако сейчас все было по-другому. Внутреннее чутье все настойчивее и увереннее говорило ему, что это дело еще далеко до своего завершения и от того, как оно разрешится, зависит и его, зихерхайтскапитана Шмидта, жизнь и судьба. Именно это ощущение, это чувство грядущих перемен и заставили его отнестись к делу неформально, творчески, используя весь свой талант и профессионализм контрразведчика.
Он раскладывал бумаги на своем столе, перемещал их так и сяк, как будто пытался собрать какой-то неимоверно сложный карточный пасьянс, чертил на чистых листах бумаги какие-то схемы. Он ставил себя на место Сноу и пробовал от его лица организовать в Империи заговор, подготовить и осуществить военный переворот. Каждая попытка заканчивалась неудачей – имевшихся средств было явно недостаточно, и потом… не хватало чего-то очень важного, чего-то такого, без чего заговор не имел бы смысла. Чего же? Шмидт задумчиво посмотрел на списки заговорщиков. Здесь были офицеры кавалерии, пехоты, артиллерии, несколько человек из интендантского управления, саперы… Шмидт еще раз просмотрел бумаги – не было арестовано или выявлено ни одного заговорщика-моряка. Может быть, военные моряки все как один остались верны Крон-Регенту, а вовлекать их в свой заговор сухопутные мятежники не стали из-за существовавшей всегда кастовой неприязни? Что же, такое вполне могло быть, офицеры флота любой державы всегда составляют весьма замкнутую профессиональную касту, так повелось уже со старинных времен. С другой стороны, нужны ли были флотские офицеры тем, кто планировал мятеж в материковой
Империи? Формально говоря – не особенно, но это – если не учитывать одно важное обстоятельство. В случае кризиса, Шмидт знал это по долгу своей службы, золотой запас Империи или, правильнее сказать, – золотой запас администрации Крон-Регента предполагалось вывезти морем в Новый Свет, где он был бы сразу же размещен в нейтрально настроенных к Крон-Регенту крупных банках. Организаторы переворота не могли не понимать, что захват власти в стране, из которой полностью вывезен золотой запас, является не чем иным, как пирровой победой. Скорее всего, Сноу, длительное время занимавший пост начальника генерального штаба, должен был знать об этих планах или, по крайней мере, мог о них знать. Предотвратить вывоз золота из страны «Волхвы» смогли бы, только блокировав три основных порта Северо-Запада, а здесь без флота не обойтись. «В то же время, – думал Шмидт, ставя себя на место темника Сноу, – если бы я задумал создать внутри организации некую подорганизацию, некий запасной командный центр, который бы начинал действовать в случае провала Координационного Совета, то лучше всего было бы создавать его именно из офицеров флота, в силу все той же их кастовой замкнутости. Но такой центр не создается из людей случайных. Это должны быть люди, проверенные в деле, надежные люди, которым Сноу мог бы доверять!» Он вышел из кабинета и приказал дежурному:– Пригласите ко мне зихерхайтссержанта Шульце!
Шульце явился через пять минут, радуя своего командира бодростью и выправкой. Шмидт поделился с ним своими сомнениями:
– Понимаешь, мы должны проверить всю биографию этого темника Сноу, все эпизоды его жизни, когда он сталкивался с флотскими офицерами. Ведь что, в сущности, мы о нем знаем? – Он открыл папку личного дела покойного заговорщика и прочитал:
– Родился в таком-то году, сын известного героя Большой Войны, потомственный военный, закончил гимназию, затем – высшую военную академию в Рутенбурге, командовал кавалерийской сотней, затем тысячей, назначен заместителем начальника Имперского генерального штаба… кавалер орденов: «Золотые Мечи», «За заслуги перед Империей» I и II степеней, «За личное мужество»… Автор книги «Управление глубинной наступательной кавалерийской операцией»… Вот, собственно, и все. Для архива Департамента Обороны – более чем достаточно, для нас – недопустимо мало! Вот, например, за что он был награжден Золотыми Мечами – это же все-таки высшая награда Империи?
– Ну на этот вопрос я могу ответить, герр зихерхайтскапитан, – с удовольствием отозвался Шульце, слывший среди своих сверстников в Департаменте знатоком военной истории, – темник Сноу был награжден орденом «Золотые Мечи» за успешную организацию Фаландской десантной операции!
– Фаландской? – переспросил его Шмидт. – Так ведь это на островах Фаландского архипелага! Эту операцию невозможно было провести без участия флота – это ведь был морской десант. Вот что, Шульце, под мою ответственность, отложите все текущие дела и отправляйтесь сейчас же в архив Департамента Обороны: соберите мне все документы по этой операции, сделав особенный упор на ее участников, непосредственно контактировавших со Сноу. Может быть, – сказал он, глядя на груду бумаг у себя на столе, – этот клубок и не так сложно будет распутать, как это кажется в первый момент…
Утром следующего дня, на часах дворца Крон-Регента еще не пробило десяти, в кабинет Шмидта вошел довольный Шульце, неся под мышкой толстый парусиновый портфель с бумагами. По выражению его лица зихерхайтскапитан понимал, что вчерашний поход в архив Департамента Обороны удался на славу. Он освободил стол, и сержант стал деловито раскладывать на столе найденные документы.
– Пока я не посмотрел бумаги, доложи мне свое общее впечатление, – сказал Шмидт Шульце. Он всегда требовал от подчиненных собственной оценки обстановки, так как справедливо полагал, что это развивает в них способность самостоятельно мыслить и анализировать. Зихерхайтссержанту он откровенно симпатизировал, считая его одним из самых способных молодых сотрудников Департамента, но именно поэтому он и был с ним предельно строг и требователен.
– Во-первых, – четко начал Шульце, – темник Сноу действительно работал в этот период с несколькими флотскими офицерами, которые были на время кризиса прикомандированы к его штабу. По-видимому, наибольший интерес представляет для нас корвет-коммандер Мустоффель, который (я это сразу же проверил там, в архиве) сейчас в чине бэттлшип-коммандера командует флагманским линкором «Рутенбург» Петерштадтского отряда кораблей Северной эскадры. Вообще-то в этом армейском архиве такая неразбериха! – с интонацией явного превосходства в голосе добавил зихерхайтссержант, как бы говоря этим, что вот у них-то, в Департаменте Государственной Стражи, в архиве порядок. В значительной степени это было справедливым – по сравнению с Департаментом Обороны хранение и систематизация документов у стражников были на высоте. – Там попадались самые различные бумаги, порой – самые нелепые! Вот, например, одна из бумаг вообще относилась к Департаменту Культуры – я нашел это очень забавным и захватил ее с собой. – Он весело посмотрел в глаза своему командиру, надеясь, что тот разделяет с ним комизм положения, но, увидев, как изменилось при этих словах выражение лица Шмидта, тут же замолчал.
– Что-то не так, герр зихерхайтскапитан? – спросил он, но не услышал ответа.
– Черт возьми, я должен был об этом подумать раньше! – пробормотал Шмидт. – Департамент Культуры – значит, они были связаны с Обителью… Дело становится очень серьезным!
– С обителью? – недоуменно переспросил Шульце.
– Послушай, Шульце! – заговорил наконец с ним Шмидт. – Я много раз уже говорил тебе и не устану повторять, что необычные факты, события и документы частенько являются не загадкой, а разгадкой. Правда, для этого надо обладать определенным опытом и знаниями. Вот тебе яркий пример – документ из Департамента Культуры. – Он взял в руки пожелтевший листок бумаги, на котором был написан какой-то бухгалтерский отчет. – Сернокислая магнезия, – пробормотал он, пробегая листок взглядом. – Что ты, Шульце, знаешь об Обители?
– Практически ничего, – смущенно ответил тот, – в зихерхайтсдинстшулле об этом ничего не рассказывали.
– В вашей шулле и не могли об этом рассказывать, – заметил Шмидт. – Обитель была создана при Максимусе IV. Дело в том, что в течение многих десятилетий разведкой в Империи занимался наш Департамент, что было правильно и оправданно. В то же время положение, при котором вся информация поступает из одного источника, очень беспокоило Великого Императора, стремившегося к абсолютной власти. Он, как никто из его предшественников и наследников, понимал, что именно информация и является овеществленной Властью, и в ситуации, когда вся информация поступает к правителю из одного источника, его власть полностью зависит от тех, кто эту информацию добывает и обрабатывает. Быть же зависимым от третьих лиц было не в правилах Максимуса IV, тем более что весь период его правления сопровождался бесконечными заговорами, как мнимыми, так и реальными. И тогда была создана Обитель. Это была специальная школа, которая готовила разведчиков особенного рода и особого уровня, личных разведчиков Императора, независимых от Департамента. Чтобы Департамент Государственной Стражи не смог со временем взять Обитель под свой контроль, формально она была организована под эгидой Департамента Культуры и финансировалась из его средств, что и видно по этой, найденной тобою бумаге. Фактически же эта так называемая Школа Всестороннего Спецобучения, или Обитель, подчинялась только Императору напрямую, а культурпрезидент даже не имел права заходить на ее территорию. Обитель – это одно из немногих мест в Империи, куда не имеем свободного доступа и мы, государственные стражники. Мы можем отправлять запросы и получать информацию, однако – только через начальника школы, именуемого Настоятелем. Хорошо, если он не замешан в заговоре – ведь Обитель, созданная для устранения риска внутреннего заговора, сама по себе является уже готовой тайной организацией, способной захватить власть. Наш господин зихерхайтспрезидент неоднократно просил Крон-Регента распустить эту школу, но всегда получал отказ. В руках высшего правителя Обитель – слишком хорошее оружие, чтобы хватило сил от него отказаться…