Чтение онлайн

Петрович же отправился за старостой.

Кто-то из местных пришёл в рабочей одежде, явно оторвавшись от дел, кто-то, наоборот, успел принарядиться, как на собрание.

Михалыч с Петровичем прибежали последними. Увидев меня, староста протиснулся через толпу в первый ряд, поклонился и встал чуть сбоку.

Я обвёл людей взглядом.

Первой заговорила крепкая женщина лет сорока, стоявшая в первом ряду. Кажется, Нифёдова.

— Ваше благородие, вы уж нас простите, что лезем! — начала она, нервно комкая край кофты. — Неспокойно нам. Всю ночь ведь громыхало! Мы с мужем детей в подпол

— Зато бандиты и наркоманы шарились! — выкрикнул из толпы какой-то тощий дедок. — Один из них как-то лейку с моего участка…

— Да уймись ты, Федот! — остановили в толпе дедулю. — Не про твою лейку сейчас речь.

Нифёдова замялась, но собралась с мыслями и решительно продолжила:

— Вы хоть скажите, нам ещё бояться? Или уже всё? И… мы за ваших тоже переживали, между прочим. Слышали, что бабахает далеко, конечно. Смекнули, что свои не пускают гадов ближе. Степаныч наш даже ружьё достал, на случай если помощь понадобится. Как там наши-то бойцы? Все целы?

Вокруг закивали. Кто-то добавил: «У Галки Мишке досталось, видели!», кто-то спросил: «А правда, что аж грузовики горели?».

Я поднял ладонь, и в округе вмиг стало тихо.

— Напали на нас ночью — верно, — сказал я. — Враги дождались, когда часть гвардии уедет, и ударили. Думали, что со слабой охраной справятся быстро. Но мы к подобному были готовы. Мирослава Сергеевна лично руководила обороной. Ранены несколько бойцов, но все живы.

Нифёдова облегчённо выдохнула. Степаныч, стоявший позади, хмуро кивнул.

— Что до вашего беспокойства, — продолжил я. — Ваш страх понятен. Но вот что я вам скажу: никто из вас не пострадал, как и ваши дома. Разве что нескольким сараям на окраине досталось, и то по мелочи. Вы мои люди, и ваша безопасность для меня не пустые слова. Ну а те, кто напал ночью, уже здорово пожалел об этом. Впредь они дважды подумают, стоит ли нападать. И если нападут опять — результат не изменится. А теперь о самом приятном: благодаря ночной битве, а также нашей дневной поездке, род Северских заработал очень солидную сумму. И часть этой суммы обязательно пойдёт на развитие Чёртовой Лапы.

В этот момент глаза в толпе у многих загорелись.

— Первое! — продолжил я, начав загибать пальцы. — Жильё. Вы составили списки — у кого протекает крыша, у кого фундамент поехал, у кого окна побиты. Работа уже начата, но теперь она заметно ускорится, потому что бюджет выделим солидный. Со временем всё починим.

— И водопровод? — робко спросил кто-то с задних рядов.

— В перспективе да. Со временем в каждый дом проведём воду, где нужно — сделаем скважины, а где есть хорошие колодцы, будем работать с ними.

По толпе прошёл одобрительный гул.

— Второе! — продолжил я. — Мы продолжаем восстановление теплицы. А это значит, что у жителей Чёртовой Лапы будет постоянная оплачиваемая работа, и со временем рабочих мест станет ещё больше. Оплату гарантируем достойную. Ну и третье! Отдельно принимаем заявки на обустройства общедоступных социальных объектов. Подъездная дорога плохая? Будем менять. Ива опасно клониться к участкам стала? Спилим. Наш бюджет не бесконечный, так что охватить сразу все жалобы мы не сможем, но начнём реагировать

— Коровник бы… — пробормотал в толпе мужик средних лет. Да так тихо, что, видимо, надеялся, что я не услышу.

— Кому нужен коровник? — тут же громко спросил я.

Мужик, одетый в выцветшую клетчатую рубашку, холщовые штаны и высокие сапоги, неохотно вышел вперёд и сам представился:

— Корунков Леонид Дмитриевич. Семья у нас, ваше благородие, немаленькая. Пятеро детей, да шестого ждём к осени. Курятник у нас да девять коров — правда, не все наши, но у других и вовсе их негде держать. Так вот… коровник у нас старый, ещё при тестевом отце ставился — еле на честном слове держится. Подпирал уже и так и эдак. А главное, стоит-то он неудобно! Дед Федот время от времени жалуется, мол, воняет от твоих коров, Леонид. А куда я их дену? Они ж не кошки, в сумку не запихнёшь. Да и потом… — Он покосился на своих соседей. — В тяжёлые времена коровы-то здорово помогли всем.

По толпе прокатился гул. А вот тот самый Федот нахмурился.

— Думал коровник переставить подальше, — продолжил Леонид осмелев. — Места-то завались. Другой вопрос, что один я не справлюсь. Последний год у нас не шибко доходный вышел, нет у меня сейчас денег мужиков нанимать. И отдельная проблема — каждый раз, когда я речь о будущем коровнике заводил, мол, к северу поставлю, народ бурчал, что им запахи эти не нужны. Объяснял уже: ветер в ту сторону с Чёртовой Лапы дует, никаких запахов не будет.

— Это ты щас так говоришь! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Вот видите? — пожал плечами он. — А когда вас не было, мне ещё и пригрозили, что на незаконную застройку пожалуются, если построю.

— И в этом они были бы правы, Леонид, — вступила в разговор Мирослава. — Но теперь это территория рода Северских, и конкретно этот вопрос отпадает.

— Леонид, — обратился я к нему, и мужик тут же подобрался и выпрямился. — Передай старосте размеры и место, где хотел бы поставить коровник. Бери с запасом, чтобы не девять коров влезало, а столько, чтобы всю Чёртову Лапу с учётом заполнения пустующих домов можно было прокормить, и ещё осталось.

Жители удивлённо выпучили глаза. Я же продолжил:

— Михалыч, отчитаешься Мирославе Сергеевне. Посмотрим, что можно сделать, чтобы всех устроило. А что до направления ветра… этот вопрос я беру на личный контроль.

Леонид заметно выдохнул и поклонился:

— Спасибо, ваше благородие!

Толпа начала рассасываться. Кто-то кланялся и благодарил. Когда большинство разошлось, Степаныч неторопливо подошёл и тихо поддержал идею о коровнике — так, чтобы другие не услышали.

— Я ведь свою-то родную тоже к Корункову ставлю, ваше благородие.

Он попрощался, затем хлопнул старосту по спине, и оба пошли к себе, о чём-то переговариваясь.

Когда последний житель скрылся за заборами, Мира негромко произнесла:

— Хорошо сказал. Народу такое нравится.

— Главное, чтобы не только сказал, но и сделал, — ответил я.

Мы вернулись на свой участок. У ворот встретили Святогора с какими-то бумагами в руках. Выглядел он скверно, под единственным глазом лежал мешок. Но ещё сильнее я чувствовал его усталость Руной Ощущения.