Чтение онлайн

Мишка не ответил. Он вообще выглядел так, словно ничего и не случилось — как и полагается обычному голему.

Я постучал в дверь, но ответа не последовало.

Не удержался, активировал Руну Ощущения — Петрович и Игоша дрыхнут мёртвым сном. Ну а хозяйки, похоже, дома нет.

Я хотел уже было прикрикнуть, чтобы разбудить этих двоих, как из-за угла показалась сама Галина. Старуха шла быстрым шагом, раскрасневшаяся и явно злая. Фартук на ней съехал набок.

— О! Ваше благородие! — выпалила она, чуть сбавив ход. — Здравия! А я-то думаю, чего Мишка к дому повернулся.

—

— Да откуда! — всплеснула она руками. — Местных отгоняла! С утра шастают, стучат, кричат! «Что случилось, где барин, почему стреляли, кто напал?» Деревня на ушах после ночи! А вы же все отсыпаетесь! Кто с ними разговаривать-то будет? — Она шумно выдохнула, упёрла руки в бока и продолжила: — Задолбали, Антон Игоревич! Я им говорю: когда господин захочет вас выслушать, тогда и выслушает! А пока нечего тут торчать, идите себе по домам, дел у людей мало, что ли?

— Спасибо, — тепло ответил я. — С местными поговорю после завтрака.

Галина немного выдохнула, но злости в ней ещё оставалось с запасом. И я точно понимал, откуда эта злость. На самом деле не из-за деревенских — ей ли не привыкать с ними бодаться, она бабка боевая, закалённая в подобном.

Сейчас она вновь повернулась к Мишке и несколько секунд молча смотрела на его обрубленные плечи.

— Обе оторвали, черти треклятые, — тихо проговорила старуха. — Он ведь за нас дрался, Антон Игоревич. Не может по-другому. Колька мой сам всегда таким был, и в Мишку то же самое вложил.

— Знаю, — ответил я. — Мишка — герой. Не волнуйся, будет ему награда.

Галина быстро моргнула и отвернулась, сделав вид, что поправляет фартук.

— Да я не жалуюсь, — буркнула она. — Живой и ладно. Стоит вот теперь, как огурец. Только кастрюлю теперь не подержит, и забор не починит, и дрова не поколет…

— Починю, Галина, — повторил я мягко.

Она коротко кивнула и шмыгнула носом.

— Разбуди, пожалуйста, Петровича и Игошу, — попросил я, решив не заходить в дом без нужды, дабы не превращать его в проходной двор. — Пусть поторопятся на зарядку.

Галина тут же подобралась, встряхнулась и решительно распахнула дверь.

— Михайло! — гаркнула она с порога так, что у меня заложило уши. — Подъём! Господин на зарядку зовёт! И малого буди, хорош уже дрыхнуть!

Изнутри донёсся грохот и сдавленный мат Петровича.

— Ты мне ещё побузи, Михайло! — отозвалась баба Галя. — Вмиг мокрой тряпкой по сусалам получишь!

Усмехнувшись, я отошёл к забору и продолжил изучать Мишку, прикидывая, как лучше восстановить голема.

Через три минуты на крыльцо вылетели парнишка и Петрович. Старик был одет кое-как, майка наполовину заправлена, волосы торчали в разные стороны. Игоша выглядел бодрее, но щурился от солнца сильнее обычного.

— Антон Игоревич! — Петрович попытался изобразить невозмутимость. — Доброе… э-э… утро?

— И утро, и день, а скоро ещё и вечер, — отозвался я. — Идёмте уже, сони.

Во дворе «господского дома» к нам присоединилась-таки проснувшаяся Мирослава. Она появилась из дома уже переодетая, в спортивном костюме и с собранными в хвост

Мы сделали разминку, затем я подпитал Петровича и Игошу Силой, и дальше зарядка пошла в привычном ритме: стойки, турники и растяжки. Игоша выжал свои честные семь подтягиваний, старик пыхтел, отжимаясь на брусьях, Мира отрабатывала удары, а те гвардейцы, которых уже подняли на дежурство, время от времени поглядывали в нашу сторону.

— Завтракать, — скомандовал я, закончив подход.

— Кухня-то хоть работает после вчерашнего? — спросил Петрович, вытирая лоб.

— Работает, — кивнула Мира. — Людмила и Вера Васильевна подняты, Елена и Ангелина тоже на месте. Я проверила.

— Когда это ты успела? — удивлённо спросил я.

— Как проснулась, первым делом позвонила, — пожала она плечами.

Мы направились к модульному дому, служащему кухней и столовой одновременно, и разместились за длинным столом.

— Доброго дня, ваше благородие! — почти единогласно встретили нас работницы.

Завтрак нас ждал именно такой, какой сейчас был нужен для хорошего восстановления: овсяная каша, хлеб с маслом, варёные яйца и чай. Людмила расставила тарелки, Ленка подливала чай. Когда она наклонилась к моей кружке, ворот её рубашки отклонился вниз, оголяя вид на…

Не будем думать на что — ведь я отвёл взгляд в сторону. Как некогда учил ещё Светоч, иногда лучше предотвратить ненужную войну, чем идти до конца на поводу у своих эгоистичных желаний.

А желание, должен признаться, имелось.

Однако же мой умный тактический ход принёс плоды. Заметившая это Мирослава придвинула свой стул ближе к моему. Сантиметров на десять. А может, и больше.

Ленка выпрямилась, смущённо глянула на сократившееся между нами расстояние и молча ушла, свободной рукой застёгивая верхнюю пуговицу рубашки.

Какое-то время мы молча ели. После бессонной ночи и всего пережитого даже обычная каша казалась великолепием, достойным пира Предтеч. И это при том, что Петрович тихо вякнул: «солить стоило бы и побольше».

На что Мирослава с улыбкой подвинула ему солонку.

— Кхм… Не помню, когда в последний раз так крепко спал, — произнёс старик, желая сменить тему и жадно черпая ложкой кашу из тарелки.

— Устал ты, старый, — заметил я. — А организм после стресса своё берёт. Галину ночью как встретил?

— Успокаивал, — мрачно выдохнул Петрович. — Она как Мишку увидела… Разрыдалась, чего уж. За себя так не боялась — винтовку покойного мужа приготовила, готова была наёмников стрелять, случись чего. Но Мишка её подкосил…

— Ты ведь поможешь? — спросила меня Мира, уже наверняка зная ответ.

— Помогу, — кивнул я. — Но и ваша помощь потребуется. Однако это потом — сперва допьём чай и побеседуем с жителями.

Так мы, собственно, и поступили.

Народ даже собирать не пришлось — стоило лишь немного пройтись по Чёртовой Лапе, и люди начали сами к нам подтягиваться. Я остановился возле старой берёзы, решив выждать, когда подойдут все, кто хотел — глупо тратить время и по несколько раз повторять одно и то же.