Незваные...
Шрифт:
– Нет, ты непроницаем. Я не могу понять твоего замысла.
– Потому что это тайна. Когда я реализую свой план, ты узнаешь, что я имел в виду. И не только ты. Прости.
Человек некоторое время ещё сидел, затем встал, улыбнулся, сказал: «Удачи тебе» и удалился в темноту…
Серж открыл глаза и произнёс, обращаясь к Марине:– Мне показалось, его лицо выражало очень сдержанный скепсис.
– Ты ошибаешься. Я не видела его лица. Я слышала его мысли.
– И каковы они?
– Он думал, что мы, именно мы с тобой – диалог явно вёлся с нами двоими, – пока далеки от совершенства, но стоим на пути к нему. Он хвалил нас, поощрял. Он выдал нам кредит доверия. Очень большой кредит. И ещё я знаю, что это человек, реальный человек, живший когда-то во плоти на нашей с тобой Земле. Он ушёл доосмысливать свой опыт и готовится вернуться на Землю. И ещё. Мы в чём-то помогли ему, точнее, помогаем. Не мы пришли к нему, а он пришёл на собеседование с нами. Он знает больше, но видит, что наша потенция выше, чем у него. Как профессор, ставящий четвёрку любимому студенту-отличнику, подающему большие надежды. Он ставит ему четвёрку, чтобы студент
– Давайте, давайте! – подгоняла их проводница, выхватывая из рук документы. – Проходите скорее, какие места? – она мельком взглянула на билеты.
– Рядом поедем, – улыбнулся Прохор.
Проводница вернула паспорта и задраила дверь.
– Приспичило тебе на поезде, Юрик. Через пару дней самолётом бы махнули.
– Суеверный я, ты ж знаешь, с Чечни не терплю самолётов.
– А, ладно, – махнул рукой Заварзин. – Давай, доставай минералку, пить хочу. Блин, чуть не опоздали… Ничего, поездом – так поездом. Поговорим хоть по-человечески.
– Да-а, нам пилить и пилить. Отоспимся, подумаем… На, пей, ледяная.
Двухместное купе рядом с каморкой проводника располагало к неторопливому переосмыслению жизни и общению между старыми и одновременно новыми друзьями. В Новосибирске их ждал Мамаев Федот.
Звонок от Прони поначалу удивил еще вчерашнего мафиози и привёл в ярость, когда автоопределитель высветил знакомый номер. Но первые же фразы вперемешку с приветствиями и извинениями резко изменили его настроения. А последние слова и вовсе заставили взволнованно выпалить:
– Приезжайте оба, я буду ждать. Самолётом летите, я всё устрою.
Проня пробормотал тогда мало внятное для постороннего человека, но Федот всё понял сразу:
– Федот, прости, но Юрка Бабич в церковь даже ходил и с ангелом своим разговаривал… Тот сказал, езжайте к Мамаеву, кайтесь, он примет, и передавайте привет от ангела в косыночке…
Проводница принесла чистое белье, пожелала счастливого пути и покинула купе. Две объёмные сумки ещё стояли на полках рядом со своими хозяевами. За окном проплывали пригороды Москвы. Заварзин Прохор и Бабиченко Юрий вдруг испытали неуют. Впервые они оказались в такой ситуации, когда говорить со старым корешем было неловко. Оба ещё никак не могли привыкнуть к начавшимся духовными переменам. А ещё прошлое витало в памяти, угнетало, давило на сердце, а пробудившаяся совесть заставляла стыдиться за него друг перед другом.
Замок в двери дважды провернулся, громко щёлкнув. Друзья уставились на дверь, ничего не понимая…
…Профессор Хагинский Роман Игоревич припарковал свой крутой автомобиль, купленный на комиссионные с продажи сокровищ таинственного Сержа, в тени густых тополей, посмотрел на часы. Ещё было 30 минут свободного времени, и он не торопился выходить из автомобиля, хотя ключ из замка зажигания вынул.
Автоматика блокировки дверей сработала сама, и сигнализация встала на охрану. Профессор даже не успел осознать произошедшее. Тонированные стёкла скрыли от посторонних глаз, как опустел салон Audi A6 allroad quattro…
Двухместный вертолёт Cessna приземлился на опушке южного склона Буготакских сопок в 70 километрах от Новосибирска. Федота Мамаева часто тянуло сюда, где открывался волшебный пейзаж, а душа успокаивалась. Последнее время он редко самостоятельно садился за ручку управления, раньше больше по пьяни, правда, рядом с опытным пилотом. А сейчас его словно подговаривал кто: «слетай один, развейся, подумай».
Федот выпрыгнул из кабины, прошёл берёзово-осиновым лесом метров сто, вдыхая аромат высокой желтеющей травы, и остановился. В ушах ещё звучал взволнованный голос Прохора, передавший привет от ангела, а в памяти всплыл смутный образ неизвестной девушки-спасительницы. Те, кто видел её в больнице, поговаривали, что красивое лицо было конопушчатым, а из-под белой косынки выбивались огненно-рыжие волосы.
Там, где только что стоял Мамаев, внезапно охваченный странным волнением, трава с шорохом сомкнулась…
– Скольких человек мы хотим собрать? – Всех. И с кем приходилось встречаться в Крипте, и кто нам близок и дорог, и просто кое-кого из знакомых… – Да, много-то и не надо. – Человек двадцать набирается. – И десятью обошлись бы. – Нодар с Анастасией пусть присутствуют. – И участвуют. – Родителей пригласим. – И Нину. – Валентину Георгиевну? – Хорошо. Дашу уже не надо. Она и без нас теперь справится со своими задачами. – Да, двадцать два человека набралось. – Всех, кроме бывших наших узников, надо предупредить. – Только посредством Клам-Сакции. – Разумеется. На разговоры никакого времени не хватит. Да и нет пророка в своём отечестве. Не поймут. – Всё готово? Начинаем? – Начинаем, Мамма уже заканчивает. …В глубине рукотворного города Крипты тысячи инсектов: конструкторов, филий и глоб разных форм и размеров заканчивали свою работу. Они летали аморфными сгустками, опутывали паутиной пространство, катались горошинками, теннисными и футбольными мячами, сливались вместе в огромные шары и рассыпались мелкой дробью. Большой круглый зал, отделанный бирюзовым малахитом, был хаотично, на первый взгляд, заставлен странными просторными креслами из кремового материала. Они были словно целиком сотканы из мягких полупрозрачных ворсистых нитей, образующих своим переплетением загадочные узоры, в которых фантазия могла найти любые картины, лица людей и животных, волшебные пейзажи и сложные стереометрические фигуры. Иногда казалось, что они движутся, медленно меняя рисунок. Полы покрывал сплошной тёмно-зелёный ковер, мягкий и мшистый, по которому было приятно ступать, не оставляя следов. Потолок производил впечатление объёмного, и геометрия его никак не угадывалась. Он весь светился тёплым бледно-розовым сумеречным светом. Малахитовая мозаика стен гипнотизировала и умиротворяла. …С Земли, из своего прима-мира, люди исчезли в разное время, но появились в зале одновременно, пройдя через инбус – межвселенское безвременье, где встречали их криптеры. Но люди не видели их. Среди сотен пустующих занято было только 22 кресла. «Приглашённые» сидели в них с закрытыми глазами. Начавшаяся в инбусе психологическая адаптация завершалась здесь. Открыв глаза, каждый в полной мере осознавал, что в их жизни произошёл кардинальный поворот, сулящий только хорошее. В центре зала находилась Марина, Серж стоял поодаль, прислонившись к стене. Она заговорила, выражая мысли обоих криптеров. Каждый сидящий в зале человек был сконцентрирован на голосе, а видел только то, что хотел бы увидеть, что наиболее отвечало его духовным и религиозным воззрениям в данных условиях. Кто только не представлялся людям: ангел с крыльями, седой старец в хитоне, Богоматерь, сошедшая с иконы, Иисус Христос, таинственная и божественно красивая девушка, великий святой, собственный предок, спустившийся с небес, посланник будущего, добрый и мудрый инопланетянин… Разными были и образ, и голос, и слова, произнесённые Мариной. Одинаково воспринималась лишь суть сказанного. – Вас, собравшихся здесь, объединяет причастность к новой силе, появившейся на Земле свыше. Некоторые из присутствующих испытали эту силу на себе. Она позволила им родиться заново уже при этой жизни, стать разумнее, сильнее, чище, духовнее. Другие пришли сюда потому, что готовы и без второго рождения выполнить необычную миссию. Если вы справитесь с задачей, на Земле наступит новая эпоха. Так случилось, что именно вы станете семенами новой жизни на планете. Вам не нужно вести специальную пропаганду, читать проповеди, особо привлекать к себе внимание людей. Всё произойдёт само собой благодаря силе, которую вы сейчас получите. Имя её Клам-Сакция. Люди, контактирующие с вами в процессе жизни, будут заряжаться от вас любовью, добром, милосердием, гуманизмом, высокой нравственностью. Униженные и слабые обретут достоинство и силу. Бесстыжие – совесть. Исчезнут агрессивность, жестокость, несправедливость. В человеке проснётся глубинная память, заложенная Создателем. Вы сможете то, о чём вчера ещё не догадывались. Вы начнёте меняться, а вместе с вами будет меняться окружающий вас мир. И этот процесс никто не в силах будет остановить. Но за каждым из вас оста ётся право выбора. В любое мгновенье вы можете отказаться от этой миссии. Тех, кто не способен выполнять её, Клам-Сакция просто покинет. Сотрётся и память о ней. На возникающие вопросы вы теперь сможете отвечать сами. Всё в ваших руках! Удачи вам всем! Зал мгновенно опустел. В Замке за столом сидели Марина, Сергей, Нодар и Анастасия. Она спросила:– Я знаю немножко больше, чем они? Чем я отличаюсь от тех людей, что были в зале?
– Только тем, – ответил Серж, – что знаешь нас и что у тебя есть Нодар. Мы все прекЩрсоры, зачинатели, первопроходцы нового мира. Рождённые от нас или иным образом унаследовавшие новые возможности разума и духа – консегЩторы, то есть следующие за нами, последователи. Посредством силы, дарованной Клам-Сакцией, консегуторами должны стать многие из тех, кто был сейчас нами приглашен, и те, кому передастся эта сила.
– Так что такое Клам-Сакция?
– Тайное причастие, – пояснил Нодар, – если дословно перевести с латинского: тайно – clam, причастие – sacra.
– Буквальный перевод не совсем верен, – Марина тоже включилась в разговор. – Это принцип передачи духовного опыта, знаний, тех или иных возможностей непосредственно через Высший Разум. По этому принципу работает симбиоз с инсектами. Но Клам-Сакция нечто большее, чем просто передача. Она включает в себя и некий фильтр, который отсекает неблагоприятные последствия, а именно: использование силы в корыстных целях, во вред людям, цивилизации и всей планете. Если консегутор окажется не готов к переменам, сработает предохранитель и обладатель силы утратит её, став прежним человеком. Правда, не совсем прежним, что-то духовная память всё же оставит в качестве резервного шанса.