Незваные...
Шрифт:
– А про челноки есть что?
– Не-а. Пока тишина.
Полехе рассказ явно понравился. Очень было похоже на правду хотя бы в приближённом варианте. Если так, то это очередной шаг к разгадыванию всей тайны инсектоидов.
– Вот бы в сигару ещё разок проникнуть…, – высказал он свою мысль, – чувствую, там разгадка.
– Не пустят.
– Нет, пока не пустят. Но я уже, кажется, говорил тебе, что время ещё не пришло. Позже обязательно пустят. Словно мы или тест какой-то не прошли, или не созрели, или должны что-то сделать.
– ДА!!! – выкрикнули и Марина, и Серж одновременно,
– Ты можешь себе представить, что произойдёт, если сразу тысячи тех же клопов и жуков окажутся в руках самых разных людей?
– Вот и я это хотел сказать.
– Это же война, борьба за власть, убийства и, возможно, порабощение мира кучкой людей, а то и одним маньяком. Ты ведь осознаёшь, что нам с тобой сейчас такое ничего не стоило бы?
– Верно, так вот я думаю, что этого не предвидеть умные и прозорливые инсектоиды не могли! И наверняка обеспечили какой-то предохранительный механизм, препятствующий стихийному распространению насекомых.
– Ага, только по штуке и в добрые руки! А что, смотри, сколько людей лапало, хапало наших милых клопиков, а в итоге они попали к нам с тобой. Я без ложной скромности скажу: что я, что ты – люди порядочные, миролюбивые и духовно развитые. Ну, ведь так? Нам не опасно доверять такое оружие.
Серж улыбался, вспоминая, каким он был раньше, но внутренне согласился с Мариной, полагая, что именно она сыграла в его переоценке ценностей ключевую роль. И, возможно, сами клопы довершили дело. «Я становлюсь гуманнее, добрее, снисходительнее и милосерднее, чем раньше, – размышлял Серж. – А Марина – умнее, духовно совершеннее и, конечно же, мудрее. Это благодаря инсектоидам – без сомнений. Непосредственно ли они воздействуют нам на психику и интеллект, или опосредованно, через новое мироощущение, сказать трудно. Может, и то, и другое имеет место. Но мы постоянно меняемся, и куда заведёт этот процесс – неизвестно…»
– Ладно, Мариш, рискну и я кое-что сказать. Жуки мои…, будем считать, сказали, будто все насекомые на Земле заселены с планет инсектоидов, и произошло это 500 миллионов лет назад. Некоторые из них выродились совсем, потеряв даже зачатки разума, другие образовали тупиковые ветви развития, предпочтя «остаться в тени», но разум всё же сохранив.
– Кто? Муравьи, пчёлы, термиты?
– Нет, не совсем… Точнее, и они в какой-то степени, но эти слишком показушные, коллективные и всегда на виду у человека. А есть другие, хитрые одиночки, которые стараются быть в тени, чтобы человек их не распознал, на то у них есть причины.
– Кто это?
– Пока не знаю точно, но некоторые из них паразитируют на человеке…
– Вши, блохи, клопы?
– Какая ты торопыга. Нет! Отдельные микроскопические формы. Но они полезные и находятся в симбиозе с человеком, а вот что положительного они дают, каковы их функции, пока не понял. И ещё есть какие-то жуки и несколько других видов насекомых, но с человеком никак не связанных… Всё, больше пока ничего не знаю, и не пытай.
– Вот это номер. Мы давно проживаем с пришельцами, а сами ни сном ни духом?…
– Ни ухом ни рылом… Ладно,
кис, дело тут ещё одно нарисовалось. Времени не остаётся… 6. Марина ахнула, когда они с Сержем оказались на плоской крыше высотного здания. Вокруг простирался большой город, прохладный ветерок трепал рыжие косички.– Где мы? – спросила девушка, держа Сержа за пояс джинсов.
– В Питере.
– Зачем?
– Сейчас узнаешь. Сначала дело одно сделаем. Должнички у нас остались… Если я, конечно, не ошибаюсь.
Он огляделся по сторонам. Только торчащие вентиляционные кирпичные трубы, закованные в жесть, и множество телевизионных антенн разнообразили пейзаж. Ещё два сооружения вроде будок с железными ржавыми жалюзи и открытыми деревянными дверцами завершали картину.
Соседние дома были несколько ниже того, с которого открывалась красивая панорама.
– Нет, тут не спрятаться, давай в капсулы, только каждый в свою. Мы не должны быть видимы и скованы в движении.
Оба сделали шаг друг от друга, и волосы Марины перестали развеваться на ветру.
– Теперь, Мариш, что бы тебе ни захотелось сделать, воздерживайся, делать буду я. О'кей?
– Угу.
Она догадывалась, что кто-то должен сейчас явиться сюда. «Киллер? – мелькнула первая мысль. – Классическая удобная позиция. Хоть по окнам стреляй, хоть по прохожим». Она подошла к краю бордюра и встала на него. Страха высоты не было. Все страхи прошли ещё в воронке. А капсула и новые возможности приучили смотреть на реальность как на её виртуальную пародию. Плавно соскользнув по воздуху чуть в сторону, Марина повисла над распростёршимся внизу длинным и прямым, как стрела, проспектом. Быстро сосчитала этажи. Шестнадцать. Серж, так и стоящий по центру крыши, дал знак рукой: «Внимание!»
Ну, так и есть. Мужчина средних лет, худощавый, с большими залысинами, в лёгких кроссовках, сером спортивном костюме и тонких перчатках появился беззвучно, как приведение, из двери одной из «будок». Окинул взглядом крышу, никого, разумеется, не заметив, и подошел к трубе. Аккуратно, не торопясь, хотя движения были чёткими, отлаженными, снял часть кожуха вместе с укрывным колпаком. Нащупал в вентиляционной шахте крючок и вытащил закреплённую на тонком блестящем тросике громоздкую винтовку с оптическим прицелом. Она была собрана заранее и завёрнута в тряпку. Человек положил оружие, педантично вернул на место кожух, взглянул на наручные часы.
Полеха сосредоточенно следил за ним, медленно кружа неподалеку. Марина «висела» на прежнем месте, собираясь проверить свою версию, и поглядывала вниз.
Когда киллер уже полулёжа пристроился возле парапета, удобно расположив ствол, Марина заглянула через эсвэ в окуляр оптики. Она не ошиблась: перекрестие прицела было направлено на перпендикулярный проспекту тупик, в котором располагался санкт-петербургский филиал крупного международного банка. Парадные двери выходили широким лестничным веером с блестящими перилами на площадку с припаркованными на ней машинами. Все входящие и выходящие из двери люди оказывались либо лицом, либо затылком к объективу.