Незваные...
Шрифт:
Мафута обтёр жука тряпицей, попыхивая папиросой и щурясь от дыма. И только сейчас прояснившаяся память обратилась вновь к вчерашней находке. Дед пошарил в кармане и, удивлённо охнув, достал из него распавшийся на две одинаковые части желудь-орех. Это, безусловно, были те самые маврские клопы, доставшиеся 38 лет спустя Сержу и Марине.
Старик положил трёх непонятных насекомых на стол и почесал затылок. Минуту докуривал папироску, бросил окурок в ведро, сгрёб со стола свои находки и вышел на улицу.
– Серёж, промотай, интересно, что дальше будет, я уже домой хочу. Главное мы выяснили.
Оказалось, что Мафута ринулся к соседке, у которой внук Дима, светлая голова, учился в 8-м классе и слыл очень грамотным парнишкой, увлекающимся разными науками. Дима собирался как раз в школу, когда дед вывалил перед ним угольных героев, которым и огонь не
До учителей дело так и не дошло. Второгодник Юрка, хулиган и гроза всей школы, отнял у мальчика перед началом первого урока все три предмета и убежал с ними прочь. Старший брат Юрки, только что освободившийся из колонии для малолетних преступников Васяня бесцеремонно конфисковал у балбеса цацки, сочтя клопов за драгоценности. Жука он хотел было выбросить, поскольку тот не блестел и больше был похож на поделку из камня, но смутил блестящий глазок. Отколупать его не удалось – нож соскальзывал и тупился. Через три часа Васяня пришёл на консультацию к местному авторитету по кличке Князь, который пообещал вещички загнать подороже и посулил их владельцу половину суммы. Князь тут же выехал в Новомосковск к верным корешам, заправляющим большими делами. Вечером жук и два клопа достались Мамону, давшему за них Князю два четвертака, то есть пятьдесят рублей, и красивый выкидной нож хорошего качества с безупречно работающим механизмом.
На этом история кончалась, поскольку Мамон входил в четвёрку главарей уже известной банды. На следующий день с очередной партией награбленного, регулярно поставляемого со всей области многочисленными налётчиками и ворами за скромные гонорары, так и не идентифицированные предметы оказались сначала в общаковом сундуке, а через полгода в одном из тайников под домом N7 в ящике с инициалом «М»…
5. Марина и Сергей ужинали в Замке, каждый погружённый в свои мысли. Занятия были пропущены, но это сейчас не тревожило Марину.– Серёж, а кольцо откуда взялось, посмотри, а?
– Я посмотрел, Мусь. Клыки, которые мы видели, выросли уже в сундуке, когда жук лежал, завёрнутый в вату, в жестяной коробке. Видимо, многочисленные прикосновения человеческих рук пробудили какой-то механизм и жвала вытянулись в полудуги, сомкнувшиеся затем в кольцо. И ещё. Я обратил внимание, что у клопов, когда они только отделились друг от друга, брюшки были гладкими. Они тоже дозрели уже под землёй.
– Пошли к отцу! – засобиралась Марина.
– Чего решила?
– Интернет нужен.
Полеха надевал джинсы. Потом задумался и скинул их, оставшись в плавках.
– Правильно, – метнула на него взгляд Марина, собирая посуду со стола в проволочный ящик и отправляя его в «мойку» – специально подобранный бурлящий источник горячей воды в гранитном колодце, найденный в 350 километрах отсюда, – там всё равно никого нет, все на работе, а нам и пяти минут хватит.
Почерпнутые из Сети знания показали, что ископаемый уголь образовывался из торфяных залежей в особых условиях, главными из которых являлись температура, давление и время. В течение многих миллионов лет последовательно образовывались бурые угли, каменные угли, антрацит и графит. Последний – самый древний продукт так называемой углефикации. Практически на всех материках, кроме Антарктиды, существуют залежи каменного угля. Тектонические пульсационные колебания окраин материков сопровождались накоплением угленосных толщ в несколько километров. Во время морских трансгрессий торфяные болота затапливались, и поверх торфа отлагались смываемые с прилегающих более высоких участков суши осадки разного механического состава. Затем море отступало, болотообразование возобновлялось и накапливался торф. В результате многократного повторения этих процессов сформировались слоистые осадочные толщи. Мощность таких угленосных толщ колеблется от нескольких десятков метров до трёх километров и более (например, в Донецком угольном бассейне – до 18 000 м).
Самые древние угольные залежи образовались в девонский период, примерно 350 миллионов лет назад. А самые молодые – в третичный период, примерно 50 миллионов и позднее вплоть до начала последнего межледниковья.
В результате движений земной коры, в ходе которых происходила смена относительного положения суши и моря, мощные толщи угленосных пород испытывали поднятие и складкообразование. С течением времени приподнятые части
толщи (антиклинали) разрушались за счёт эрозии, а опущенные (синклинали) сохранялись в широких неглубоких бассейнах, где уголь находится на глубине не менее 900 м от поверхности.– Давай подытожим, Серёж. Я не верю, что инсектоиды могли буквально двигаться и вгрызаться в каменноугольные пласты, распространяясь по ним под землёй по всем континентам от самой сигары, расположенной в Африке. Не верю. Правдоподобнее выглядит такая картина. Сигара попала на землю ещё в период торфообразования, то есть от нескольких десятков до нескольких сотен миллионов лет назад, если современная наука не ошибается в определении этих сроков. Так. Возможно, инсектоиды, и это очень даже вероятно, двигались самостоятельно, распространяясь по планете. Часть из них попадала в торфяные болота и увязала в них, впадая в анабиоз – многомиллионную спячку. Ну, может быть такое?
– Ну, а почему нет? Погребённые под километровыми пластами, они в результате и оказались замурованными в уголь. И таким образом дотянули до нас.
– Пусть так. Но почему люди не находят их? Неужели два клопа и жук – всё, что досталось людям?
– Три клопа! Нодара не забывай.
– Точно, три. Значит, один из южноафриканской шахты, все остальные, скорее всего, из бурого угля тульских. Хорошо.
Марина была предельно сосредоточена и барабанила пальцами по столу – это верный признак её максимальной концентрации, Серж давно заметил это и про себя тихонечко улыбался. Такая Марина ему по-особенному нравилась.
– Хорошо. Предположим… Ну вот скажи, сколько, по-твоему, могло быть в сигаре единиц инсектоидов? Ну? Скажи?
Полеха задумался под пристальным взглядом девушки-криптерши.
– Вслух, вслух рассуждай.
– В одной камере, где мы с тобой достали второго жука… Кстати! Он ведь был с кольцом! Как это объяснить?
– Пока не важно, не отвлекайся, решим и этот вопрос.
– Там было штук сто на квадратный метр стены. Диаметр…, умножаем… Так… В общем, все пустоты в среднем имеют по 50 квадратных метров, то есть 5000 ячеек-сот в каждой сферической полости. Визуально на просвет сквозь землю, мне помнится, я увидел целую гирлянду из нескольких десятков полостей….
– Пусть 50, – Марина, видимо, прямо сейчас всматривалась в контуры внутренней конструкции цилиндрической болванки, врезавшейся в землю бог весть когда.
– Тогда, если допустить, что в каждой ячейке было по особи, получается, сигара несла на своём борту 25 тысяч насекомых.
– А что ты думаешь об остальных ячейках, которые вне сферических камер-пустот? Ведь весь сердечник сигары – сплошная губчатая ткань. Это уже миллионы сот!
– Думаю, что сердечник – амортизирующий субстрат и контейнер одновременно. Вырастили они там у себя некую пористую ткань с универсальными свойствами, заполнили ею сверхпрочную многослойную капсулу и нашпиговали в специальные отсеки своих соплеменников в состоянии анабиоза…
– Нет, не так всё было, – Марина смотрела по-особенному уверенно.
– Сон видела? Признавайся.
– Что-то вроде. Ты знаешь, они по-всякому пытаются что-то сказать. И во сне, и наяву иногда… Тебе разве нет?
– Бывает иногда. Но ты знаешь, я хочу заметить, что твой клоп говорит с тобой чаще. А у меня жук порой и хочет поговорить, да мозгов у меня не хватает его речь понять.
– Ну так слушай. Не знаю, получится ли… Попробую своими словами. Они вывели что-то вроде куколки, кажется, или личинки какой. Путём селекции или генной инженерии. Важно, что в качестве основы тех самых гигантских сигар, что на землю упали, была использована живая, а может, и полусинтетическая конструкция, совмещённая с другой. Мне так показалось: представь, огромный улей или термитник в виде живого многокилометрового полена. Только не насекомые строят соты, а какой-то другой организм, типа губки. Растёт, увеличивается в объёме, а насекомые лишь поставляют ей строительный материал. Затем эта губка вырастает до необходимых размеров и начинает окукливаться, обрастая слой за слоем всё новыми и новыми оболочками. И заметь! В это время всё население колонии уже находится внутри, продолжает доделывать внутренние помещения-переходы и готовится к спячке! Куколка в конечном итоге обрастает набирающим крепость многослойным панцирем и достигает готовой кондиции со всем населением. Ноев ковчег. И последнее, что я на сегодняшний день поняла. Чтобы не кантовать эти исполинские сооружения, цилиндры-куколки росли прямо в челноках, которые и отправились потом в космос. Всего 20 челноков и 40 куколок – по две на челнок.