Чтение онлайн

– Я надеюсь на вас, Миязака-сан.

Заходящее солнце бросало багровые блики на темнеющие сопки и окрашивало море в зловещий красный цвет – казалось, что японский крейсер «Аоба», полузатонувший у самого берега, истекает кровью.

Полузатопленный японский тяжёлый крейсер «Аоба». Порт-Артур, 1946 год

– Порт-Артур, –

негромко произнёс Курчатов. – Вот мы и вернулись, прошло чуть больше сорока лет.

– Да, Игорь Васильевич, – согласился Бехтерев. – А картина символичная, – он кивнул на закат, – немало здесь пролилось русской крови, ох, немало… А сколько её ещё прольётся, одному богу известно.

– Бог-то бог, но и сам не будь плох. От нас с вами, Пётр Владимирович, во многом зависит, чтобы кровушки русской пролилось как можно меньше. И не только русской…

Нейрофизиолог понял, что имел в виду Курчатов. В феврале Гарри Трумэн предложил Сталину план скорейшего разгрома империи Ямато, план простой и чудовищный. Президент Соединённых Штатов Америки предложил обрушить на японские города всю американскую боевую химию, выбрав целью масштабных газовых атак исключительно мирное население. «Жители городов Японии, – с циничной прямотой говорилось в меморандуме, – не имеют достаточной защиты от нервно-паралитических и нарывных газов. Миллионы жертв заставят самураев сложить оружие и спасут жизни миллионов советских и американских солдат». А для реализации этого гуманистического плана американцы просили разрешения разместить на советских дальневосточных аэродромах тысячи дирижаблей и новейших стратегических бомбардировщиков Б-35 «летающее крыло», способных нести не только химическое, но и атомное оружие, а также боевые излучатели с достаточно мощным энергоблоком.

Американцы хитрили. Президента нисколько не волновала гибель миллионов русских парней (скорее наоборот), но расчёты показывали, что повторное американское наступление через Тихий океан потребует не меньше года, а за это время русский медведь, оказавшийся неожиданно прытким, влезет в Японию всеми четырьмя лапами, и рявкнет белоголовому американскому орлу: «А ну кыш, ворона облезлая, нечего тебе здесь делать!». Красный флаг взвился над Берлином, а если он взовьётся ещё и над Токио… Китай (и Корею) США уже потеряли – Мао Цзэдун уверенно брал верх над Чан Кайши, – и потеря ещё и Японии ставила больший и жирный крест на всех азиатских планах янки, политических и экономических. А вот если победа будет достигнута американским оружием, впечатляющим своей мощью не только врагов, но и союзников (смотрите и запоминайте!), тут уже можно с полным правом претендовать на солидный кусок шкуры убиенного жёлтого дракона.

Ещё до начала переговоров с Советами янки попробовали сами впечатлить самураев. Американская субмарина, оборудованная «коброй» для противодействия противолодочным «миязакам», скрытно доставила в Токийский залив атомный заряд, который был подорван часовым механизмом. Радиоактивная волна, поднятая взрывом, смыла тысячи домов и убила десятки тысяч людей, но город не был полностью разрушен. Эффект оказался меньшим, чем ожидалось, и к тому же японцы в отместку опустошили Чикаго – сорок «фугаки» прорвали его ПВО и сожгли город, ударив по «слабым точкам». Для массированных химических атак по Японии американцам нужны были русские аэродромы – «короткое плечо», – и Трумэн обратился к Сталину.

Русский ответ сильно разочаровал заокеанских стратегов. «Мы воины, а не палачи, – сказали медведи. – Мы не бомбили немецкие города для убийства тысяч мирных жителей («в отличие от вас» сказано не было, но оно явно подразумевалось), и не будем соучастниками массовых убийств». «Но мы имеем на это право! – возражал генерал Арнольд. – Мы должны отомстить за всё, что сделали японцы на американской земле!». И услышал в ответ: «Мы не занимались геноцидом немцев, хотя имели на это полное право после всего, что натворили они на советской территории. Японские женщины и дети не отвечают за деяния японской военщины – суд карает самого преступника, а не его сородичей». «Высаживаясь в Японии, – убеждал генерал Маршалл, – вы потеряете сотни тысяч мужчин, сыновей и мужей ваших женщин и отцов ваших детей. Неужели их жизни для вас менее ценны, чем жизни каких-то азиатских ублюдков, отцы которых хотят истребить всю белую расу?». «Умирать в бою – это право и обязанность мужчин, – ответили русские, – у женщин другие права и обязанности». «Нецивилизованные варвары, – зло прошипел Трумэн по завершении переговоров, получив категорический отказ, – они ничем не лучше японцев. Господь проявил несправедливость, даровав этим дикарям супероружие». О своих словах, сказанных на банкете в Белом доме в честь русских «соловьёв-разбойников», президент Соединенных Штатов Америки почему-то не вспоминал…

Советское командование понимало всю сложность такой грандиозной операции,

как десант на Японские острова. Именно поэтому многие учёные-разработчики «мыслеоружия» (в том числе и Курчатов) были направлены на Дальний Восток, в район военных действий: спектр воздействия «миязак» и «эсэров» непрерывно расширялся, требуя незамедлительного совершенствования их наступательных и оборонительных возможностей. А у Бехтерева и его помощников была ещё и другая задача: в ходе ментальных боёв в Маньчжурии военные медики встретились с новым видом ранений, названным «психотронный ожог головного мозга». Такие ранения получали «надорвавшиеся» операторы излучателей, встретившиеся в бою с мангустами, и никто не знал, как их лечить.

– Вы правы, – задумчиво произнёс Бехтерев. – Войну надо кончать, и кончать малой кровью. И я сделаю для этого всё, что смогу…

Курчатов знал, о чём думает его сподвижник. Учёные-физики рассуждали просто: излучатели позволяют корректировать (причём в любую сторону) любые физико-химические процессы (хочешь – зажигай, хочешь – гаси), а Бехтерев был первым, кто задумался над принципиально иным их использованием. Было замечено, что операторы лучевых установок с течением времени приобретают способности, несвойственные людям – вплоть до чтения чужих мыслей. Скорее всего, человеческий мозг, усиленный техническим приспособлением, постепенно сам по себе становится способным на кое-какие объективные действия – похоже, работала неведомая обратная связь, пробуждавшая и активировавшая скрытые возможности человека, о которых толком никто ничего не знал. А толчком к нестандартному решению нейрофизиолога послужила история с пленным мангустом, случившаяся ещё зимой, в январе сорок шестого.

Операторы «миязак» были ценнейшими пленными – захватить их живыми удавалось крайне редко, обычно они (даже если не срабатывал самоликвидатор установки) успевали покончить с собой. В боя под Мукденом был пленён капитан 1-го ранга Идзичи – этот «зверь матёрый» был взят в плен в бессознательном состоянии после того, как он в течение часа вёл ментальный бой с пятью «соловьями» и двоих из них вывел из строя. Участники захвата и их командир уже вертели дырки под ордена, но не тут-то было. Ночью оклемавшийся мангуст бесследно исчёз, испарился как дым из запертой камеры, охраняемой по высшему разряду. И никто ничего не видел: был человек – и нет его. Виновникам ЧП грозили очень большие неприятности, но Бехтереву по косвенным намёкам, полученным в ходе дотошного допроса охранников, удалось установить, что японец использовал сильнейший гипноз, отшибавший память и превращавший человека в безвольную куклу – его выпустили и тут же забыли об этом. Японский Вольф Мессинг проделал это без каких-либо технических приспособлений – при пленении его тщательно обыскали, – следовательно, он сам по себе являлся оружием, пусть даже оружием «малого калибра» и «ближнего радиуса действия». О подобных трюках никто раньше ничего не слышал, значит, предположил Бехтерев, способности капитана 1-го ранга Идзичи были не врождёнными, а приобретёнными в процессе длительного общения с боевым излучателем.

Этот случай очень заинтересовал учёных (и не только учёных), тем более что среди «соловьёв-разбойников» тоже обнаружились кое-какие «ходячие феномены»: кто-то видел карты партнёров при игре, кто-то удивительными образом выходил сухим из воды в любых ситуациях – начальство почему-то проявляло к нему непонятную снисходительность. Люди-гипнотизёры – это находка для любой секретной службы, но Бехтерев мыслил шире. А идея его была очень простой: если человек способен с глазу на глаз действовать на сознание другого человека, то что он сможет проделать, сидя за излучателем? А если этих излучателей будет сто или тысяча? Кто сказал, что невозможно сломить волю целой страны, в данном случае – волю Японии к сопротивлению? И «предохранитель» тут не помешает: оператор «эсэра» никого не убивает, он всего лишь «ретранслирует» свою уверенность в победе СССР – ему самому это никоим образом не повредит. Практически бескровный выигрыш войны, без жертв и разрушений – от такой перспективы захватывало дух…

Вечерний сумрак медленно растворял очертания сопок. Потянуло холодом – прилетел ветер с моря.

– Да, Пётр Владимирович, – Курчатов покосился на Бехтерева, смотревшего на порт-артурский рейд, – я вас понимаю. Массированная психоатака, которая накроет всю Японию, – это самое лучшее применение нашим аппаратам и самый лучший способ закончить войну нашей победой. Да только не получится, вот ведь какая незадача… Боевых излучателей мы понаделаем, их исполнительная часть немногим сложнее детекторного радиоприёмника, а «хоровое пение» тысяч установок – это вопрос чисто организационно-тактический и вполне решаемый: корабли, самолёты, дирижабли и так далее. Но где вы возьмёте людей? Да, у нас есть талантливые операторы, и даже очень талантливые, но вам-то нужны «обострённые», способные внушать! Сколько таких «медиумов» вам удалось найти за два месяца? Троих?