Нерожденный
Шрифт:
Паника в Сиэтле
«Этот проклятый японец, – заметил один из учёных-энергетиков, изучавших причины и последствия «великого короткого замыкания» и «электрического пожара», – отменил закон Ома. Он играет с электроэнергией, как со своей игрушкой – сделал огромную электрическую зажигалку и поджёг ею целый город! Жаль, некому поставить этого шалуна в угол – боюсь даже предположить, с какой игрушкой он будет играть в следующий раз».
Тамеичи Миязака передавал операторам излучателей всё новые и новые «рецепты», которые тут же проходили проверку в боевых условиях. Полученные от мангустов донесения он изучал долго и тщательно, вчитываясь в каждый иероглиф и о чём-то напряжённо думая. И никто – ни Синъитиро Томонага, ни другие ближайшие помощники создателя «оружия богов» не мог сказать, какие мысли роятся в голове Второго Человека Империи Ямато.
Нельзя
Американское командование не стало противодействовать высадке японских десантов – опыт боёв на Гавайях показал, что «миязаки» взломают береговую оборону, и потери будут огромными. Не пытались янки встретить самураев и газовыми атаками – их эффективность против кораблей и войск, снабжённых средствами зашиты, было невысока, а жертвами атак (судя по судьбе Гонолулу) стали бы мирные жители прибрежных городов и посёлков.
Генерал Эйзенхауэр, командующий Западным фронтом, приказал отступать в глубь страны на несколько десятков миль, чтобы выйти из сферы радиуса действия корабельных излучателей. Это решение командующего было разумным – немногочисленные «фугаки» не могли обеспечить надёжное перекрытие всей линии фронта (и не могли непрерывно висеть в воздухе над боевыми порядками войск), и японцам оставалось только уповать на мобильные «миязаки» малой мощности.
Американские войска, прикрывая колонны беженцев, медленно отступали, огрызаясь и схлёстываясь в коротких злых стычках с так же медленно наступавшими японцами, нанося самураям чувствительные контрудары и отходя только тогда, когда «марево», ползущее над полем боя, становилось слишком густым. По мере удаления от береговой черты дело всё чаще и чаще доходило до рукопашной, в которой обе стороны несли ощутимые потери. И вскоре выяснилось, что к боям в средневековом стиле (с добавлением кое-каких технических новинок), американцы неплохо подготовились – несмотря на растерянность, времени они зря не теряли.
На вооружение солдат US Army поступили пневматические винчестеры. В прикладе размещался баллон со сжатым воздухом, пополнение которого происходило после каждого выстрела – стрелок одним движение рычага подавал в ствол следующую пулю и пополнял запас сжатого воздуха. Скорострельность, дальнобойность и пробивная сила этого оружия оставляла желать лучшего, и поэтому в последних образцах пулю заменила тонкая оперённая стрелка, наконечник которой был пропитан ядом кураре, – оружейники двадцатого века творчески использовали военные технологии первобытных племён Амазонки и уже ломали головы над конструкцией пневматического пулемёта. Офицеры вооружались саблями времён Гражданской войны, штыковой бой стал основным тактическим приёмом, арбалеты сменили винтовки, а отряды ополченцев учились стрелять из лука. Казалось, время повернуло вспять – по прериям вновь скакали конные отряды ковбоев (только без шестизарядных «кольтов»), и свистели в горных каньонах и над Америкэн-Ривер и Сакраменто стрелы, подобные тем, что пускали некогда воины дакота и апачей [85] .
85
После японского вторжения на территорию США отношение правительства Трумэна к индейцам стало насторожённым. Было установлено, что в индейских резервациях распространяются японские прокламации следующего содержания: «Браться по расе! Мы пришли отомстить бледнолицым за всё, что они сделали в прошлом. Присоединяйтесь к нам!». США опасались индейских выступлений – высказывались даже предложения загнать всех индейцев в концентрационные лагеря (подобные тем, в которые были согнаны в 1942 году 120 тысяч японцев, проживавших в Орегоне, Калифорнии и Вашингтоне).
Японцы высадили полумиллионную армию, заняли всю прибрежную полосу от Сан-Диего до Сиэтла и продвинулись в глубь страны от двадцати до девяноста километров. Но в прифронтовой полосе, за спинами японских дивизий, завоеватели чувствовали себя неуютно – американские диверсионные отряды, скрывавшиеся в руинах сожжённых городов, в лесах Орегона и в горах Калифорнии, резали по ночам самурайские патрули, отравляли источники пресной воды и устраивали взрывы на дорогах: в зону, очищенную «миязаками» от любых взрывчатых веществ, перебрасывались на планерах и воздушных шарах «гостинцы» для незваных пришельцев, срабатывавшие там и тогда, где и когда этого никто не ожидал.
Сопротивление американцев нарастало, росло (несмотря на огромные потери)
и их численное превосходство. С востока на запад Америки перебрасывались подкрепления; янки пришлось забыть о «неприемлемых потерях» и бросать в бой всё новые и новые соединения: речь шла о самом существовании страны под названием «Соединённые Штаты Америки». И всё-таки японское наступление продолжалось – поддержанные излучателями, позволявшим применять огнестрельное оружие неожиданно, по собственному усмотрению, и выкашивать пулемётами густые цепи американской пехоты, бросавшейся в штыковые атаки, самураи шли вперёд, оставляя за собой мёртвую выжженную землю. Благополучная страна Америка, не знавшая вражеских вторжений сто тридцать лет, со времени англо-американской войны, в ходе которой бриттами был сожжён Вашингтон, подверглась теперь свирепому азиатскому нашествию, и всё, что творилось в Китае, повторялось на американской земле – и жертвы, и разрушения. И военный плакат, на котором японец изображался в виде зубастого чудовища, алчущего крови «неполноценной белой расы», уже не казался гротескным преувеличением…Генерал Ямасита, командующий армией вторжения, понимал, что с имевшимися у него силами он не сможет пройти всю Америку с запада на восток и водрузить над Нью-Йорком и Вашингтоном флаги Страны Восходящего солнца. «Миязаки» «миязаками» [86] , но нужны ещё и солдаты с ружьями (или хотя бы с копьями), которые будут убивать и умирать во славу империи Ямато, а солдат у сыновей Аматерасу не хватало. И тогда самураи начали формирование «туземных» дивизий – зря, что ли, Япония захватывала огромные территории с многомиллионным населением?
86
За месяц боёв на западе США японцы потеряли одиннадцать излучателей (в основном подорванных при угрозе захвата), что вынудило их использовать мобильные «миязаки» очень осторожно, и это, естественно, снизило и без того невысокий темп наступления японской армии вторжения.
Спешно сколачивались китайские, малайские и филиппинские части и соединения. Среди покорённых народов всегда найдутся люди, готовые променять незавидную участь раба на судьбу воина, пусть даже воина подневольной армии, которому грозит немедленная смерть за малейшее неповиновение. Именно так в тринадцатом веке небольшое монгольское войско выросло как снежный ком и обернулось лавиной, обрушившейся на Среднюю Азию, Русь и Европу – в Японии имелись хорошие историки. Эта вспомогательная армия умело обрабатывалась идеями «Великой Азии» и господства цветных над белыми вырожденцами, а самыми соблазнительными для неграмотных и забитых её новобранцев были вещи простые и понятные: «Тебе дозволено всё. Любой захваченный город будет в твоём распоряжении на целых три дня. Делай там, что хочешь – жги, грабь, убивай. Любая белая женщина – твоя добыча, ты заслужил право изнасиловать её прямо на трупах бледнолицых, павших от твоей руки. Ты воин великой армии, и этим всё сказано!». И солдаты «вспомогательных войск» не оставались глухи к этим увещеваниям – низменные инстинкты легко прорастают в душах человеческих…
В октябре 1945 года армия империи Ямато, усиленная «туземными» дивизиями и насыщенная сотнями «миязак» разных калибров, перешла в наступление под Сакраменто, намереваясь прорвать фронт и двинуться на восток, к густонаселённым штатам Америки.
Перед наступлением японцы тщательно и многократно обработали полосу обороны противника боевыми излучателями: выжгли всё, что могло гореть, и взорвали всё, что могло взрываться. Американцы вынужден были оттянуть в тыл бронетанковые части (какая польза от «шерманов», которые не могут двинуться с места, зато в любой момент могут вспыхнуть под «зажигательным» лучевым ударом?) и артиллерию (что толку от пушек без снарядов?). В окопах, среди обожжённой земли и бетона, остались сидеть солдаты с пневматическими ружьями и арбалетами, готовые встретить врага лицом к лицу. Тяжёлое положение US Army усугублялось невозможностью быстрой переброски войск с одного участка фронта на другой – «миязаки» вывели из строя инфраструктуру железных дорог, использовать автомашины и бронетранспортёры было невозможно, а на лошадях много не увезёшь. Американцы имели единственное преимущество – численное (против японской армии, насчитывавшей со всеми её вспомогательными частями около миллиона бойцов, они выставили более пяти миллионов солдат и офицеров), – но история неутешительно свидетельствовала о том, что количество слишком часто проигрывает качеству.
В течение нескольких недель, пока самураи медленно (из-за нехватки транспортного тоннажа) наращивали силы, готовясь к броску на восток, американцы испробовали все, что могло бы переломить ход боёв. Больше всего надежд возлагалось на химическое оружие, но ни газобаллонные атаки, ни обстрел японских позиций из дальнобойных катапульт бомбами, начинёнными люизитом и горчичным газом, не принесли янки решающего успеха (частные успехи не изменили общую ситуацию). Безрезультатными оказались и попытки использовать самое мощное оружие, имевшееся в распоряжении US Army – атомное. Бомбардировщик Б-29 с бомбой на борту был сбит «миязакой» над линией фронта, и бомба, взрыватель которой автоматически сработал на высоте пятисот метров, взорвалась над американскими окопами, а вторая бомба, доставленная планером с экипажем из добровольцев (нашлись и такие), не взорвалась – «код глушения», подобранный Синъитиро Томонагой, был верным.