Чтение онлайн

Японские корабли закутались в завесу «нейтрального поля»: если атакует воздушный противник, первым дело надо умертвить его двигатели – это уже стало аксиомой. Кроме того, операторы-мангусты по плотности вражеского излучения определили, что излучателей на борту неприятельской воздушной эскадры не менее семидесяти, – скорее всего, каждый из дирижаблей был вооружён двумя «кобрами». Американцы имели четырёхкратный перевес по числу «ментальных стволов» – для мангустов бой обещал быть нелёгким, тем более что янки сразу же использовали не только «гасящие», но и «зажигательные» частоты.

Кинжальный удар мангустов смешал строй американских дирижаблей: некоторые (те, у кого заглохли моторы) отстали, другие, сумевшие защититься, вырвалась вперёд. «Кобры» из числа неопытных не успели

вовремя среагировать, и несколько атакующих воздушных кораблей попали в сектора «обстрела» соседних. Один из них загорелся – вспыхнул бензин в двигателях на консолях бортового киля. На японских кораблях ожидали взрыва, но взрыва не произошло: газовые отсеки дирижаблей были заполнены не водородом, а гелием.

Американский военный дирижабль

Янки быстро учились, и воздушной эскадрой командовал толковый офицер. Поняв, что нахрапом самураев не взять, он отдал команду задавить японцев нейтральным полем, рассчитывая использовать свой численный перевес – «кобры» тоже умели делать выводы из плотности вражеского излучения и могли оценить, сколько на кораблях Нисимуры «миязак». Американцы сузили сектора излучения – японские линкоры были видны как на ладони, и не было никакой необходимости заливать всё вокруг сплошными потоками ментального поля.

Хороший боец никогда не переоценивает свои возможности. Операторы-мангусты были отличными бойцами: они (и в первую очередь их координатор, капитан 1-го ранга Ёгучи, находивший на «Ямато») быстро поняли, что в прямом противостоянии сил их шансы на победу невелики. Четыре к одному – соотношение неблагоприятное; пресс гасящего поля янки передавит защитное поле японцев, начнутся перебои в энергетике, а потом… И японцы резко «сменили знак» излучения, нейтрализуя поле «кобр» и превращая небо над кораблями Нисимуры в пространство, где действуют привычные физические законы.

Торопливо загрохотали зенитные орудия, выплёвывая снаряд за снарядом. Самураи не обольщались: они знали, что подавляющее большинство выпущенных снарядов не взорвётся, «завязнув» в нейтральном поле американских излучателей. Но даже простая пятидюймовая стальная болванка насквозь прошьёт газовый отсек дирижабля, а медлительные воздушные гиганты были хорошими мишенями. А с палубы «Цукубы» один за другим взлетали «зеро» и «джуди», поддержанные «позитивным» полем «миязак»: самолёт – это не артиллерийский снаряд, его можно сопровождать излучением.

«Парализованные» японские самолёты падали в море, но остальные продолжали атаку и прорывались к дирижаблям, стреляя из пушек и пулемётов. Отказывало оружие, и тогда пилоты микадо бестрепетно таранили воздушные корабли, вспарывая оболочки и сокрушая рёбра каркасов. Разодранные тела дирижаблей падали в океан, подбитые корабли снижались, истекая гелием из продырявленных отсеков. У мангустов были острые зубы, и кусаться они умели…

«Кобры» огрызались. Они размазали поле, вынужденно снизив его напряжённость и перейдя от «прицельного огня» к «стрельбе по площадям». Координация действий у «кобр» оставляла желать лучшего – операторы янки ещё не научились ударять как одна рука, – но среди них были способные ментальные бойцы: они не только защищались, но и атаковали. И главной целью ответного удара американцев стал японский авианосец.

Наносящий удар сам становится уязвимым – это правило применимо и к ментальным поединкам. На «Цукубе» взорвался топливопровод; авианосец загорелся – картина, хорошо знакомая японским морякам, прошедшим всю войну. Оба излучателя авианосца вышли из строя, и Нисимура приказал крейсеру «Могами» оказать помощь горящему кораблю, тем самым ослабив ударную мощь своего соединения ещё на две «миязаки». Тяжёлый крейсер «Хагуро» окутался клубами пара – кто-то из «кобр» неплохо разбирался в термодинамике и удачным «попаданием» разрушил его котлы, – лёгкий крейсер «Тама» обесточился: «кобры» добросовестно изучали обстоятельства «великого короткого замыкания»

в Сиэтле. Командир воздушной эскадры янки догадывался, что управление боем осуществляется с «Ямато», но японский флагманский корабль был прикрыт плотным защитным полем, пробить которое не так просто. Американская армада понесла серьёзные потери – более трети дирижаблей были уничтожены или выведены из строя, – и янки, несколько раз попытавшись поразить «Ямато» и не добившись успеха, переключились на другие корабли адмирала Нисимуры, резонно рассудив, что выход из строя любого линкора или крейсера заметно ослабит общую мощь японской эскадры.

Противники стоили друг друга. Исход боя был неясен (скорее всего, результат был бы ничейным), но в это время над океаном, поблескивая в лучах вечернего солнца, появилось ещё около двадцати американских боевых дирижаблей [89] – численный перевес янки, несмотря на потери, стал шестикратным.

Соотношение сил изменилось не в пользу самураев. Израсходовав поднятые в воздух самолеты и потеряв авианосец, мангусты могли только защищаться – любое ослабление нейтрального поля при попытке контратаковать приводило к его пробитию, невзирая на мастерство операторов «миязак». Но одной лишь обороной битвы и войны не выигрываются – рано или поздно силовой перевес янки должен был сломать японскую защиту. Спасти корабли Нисимуры могла только ночь, но до её наступления надо было ещё продержаться.

Через сорок пять минут взорвался «Фусо». Сдетонировали снаряды в погребе третьей башни главного калибра, и взрыв расколол линейный корабль на две части, некоторое время ещё державшиеся на плаву. А затем загорелся «Ямасиро» – «кобры» сумели поджечь танки с топливом. Линкор заполыхал от носа до кормы, и всем было ясно, что корабль обречён. На «Ямато» несколько раз гас свет и вспыхивали пожары; американские операторы мимоходом сожгли эсминцы «Асасимо», «Касуми» и «Хамакадзе», лёгкий крейсер «Кисо» потерял ход. Ответными ударами мангусты вывели из строя около дюжины дирижаблей, но поражение казалось уже неминуемым – самураям оставалось только умереть с честью.

От полного разгрома (и от харакири) Нисимуру и Ёгучи спасла погода. Усилившийся ветер начал сносить дирижабли – они отставали, теряя боевой контакт, а затем потрепанное японское соединение укрыла спасительная темнота.

– А ведь великий англичанин Уэллс был прав, – сказал Тамеичи Миязака, положив на стол донесение о сражении у берегов Центральной Америки. – Война в воздухе… Но люди не птицы, они живут на твёрдой земле: об этом не стоит забывать…

– Вы о чём, Миязака-сан? – спросил Синъитиро Томонага, отрываясь от своих бумаг.

Учёный-самурай не ответил – он о чём-то напряжённо думал.

– Я обеспокоен. Враги империи Ямато получили оружие, равное нашему, – ход войны внушает опасения.

– Ваше Величество, оснований для беспокойства нет. Гайкокудзины всего лишь идут по нашим следам – мы их опережаем. И скоро я нанесу им такой удар, который заставит их содрогнуться от ужаса. Обещаю вам, Ваше Величество.

Глаза человека, стоявшего перед императором, казались чёрными дырами в ничто, где нет ни жизни, нм света, ни движения. «Он гений или безумец? – подумал микадо. – Или, быть может, посланец богов?». Он почувствовал леденящий холод, но не мог позволить себе потерять лицо и произнёс, сохраняя внешнее спокойствие: