Чтение онлайн

— Где мы?

— Крепость Гнева, терем на Высоком дворе. В моих личных покоях.

Вот как. Я снова кивнула.

— Как долго я проспала?

— Два дня. Сейчас утро третьего. Отцу твоему я написала, он в курсе.

— Искрен из Илмари?

— Отдыхает в лицейской амбулатории. Он немного помят, но не слишком серьёзно.

— Остальные ребята? София? Сенья из Шалгу?

— Купание в ледяной воде тем, кто идёт по пути развития разума, не особо полезно. Но осложнений удалось не допустить, сейчас все идут на поправку.

Я замолкла, глядя на свои чуть дрожащие руки. Сглотнула.

— Учителя?

— Евгению ударом

Ничего опасного, да. Здесь, в Крае Холодных озёр, понимание «опасности» было своё. Но с их уровнем медицины они могли себе подобную небрежность позволить.

Я зажмурилась. Воин-Лесьяр, разрезающий нити и швыряющий нас с Искреном в пропасть. Это случилось. Ведьма из Талых Глубин, прижимающая мою окровавленную ладонь к носу чёрной змеи. Так было.

Надо принять. Надо позволить своим мыслям коснуться этих событий. Проследить их, точно русло реки, до истока.

Евгения, впечатывающая мою руку в запертые Буривоем Яричем двери. Память деда, бродящая во мне, подобно дрожжам, распирающим оставленное без присмотра тесто. Низкое, пробирающее до самых костей пение старейшины Адигора…

Нет, не оно. Не тогда. Не это стало причиной.

— Мама… — хрипло прошептала я, старательно разглядывая резной, перевитый деревянными змеями столб, — мам, это ведь ты разбудила в моей крови память Бёдмора? В тот вечер, после самого первого проведённого старейшиной Адигором ритуала? Когда провожала на борт «Одной песни»?

— Верно.

— И куратор привела меня к змеиным вратам с твоего позволения?

— Разумеется.

Айли из Чёрного камня забрала из моих ослабевших вдруг рук чашу из-под бульона. Поставила аккуратно на стол. Налила нам обоим травяного медового чая.

Когда она протянула мне горячий, ароматный напиток, пальцы наши невольно соприкоснулись. Ощущение, как если бы на тебя испытующе и терпеливо смотрит с неба гроза. Выжидая и раздумывая, нужно ли ей разразиться.

— Мама, зачем?

— Потому что я должна была знать, — вздохнула Айли. — И ты, к слову, тоже.

Я молчала, тяжестью этой тишины давая понять, что новых вопросов не будет, и я жду объяснений. Мама хмыкнула чуть насмешливо и заговорила:

— Стандартный ритуал, когда зовут память предков, опирается не столько на кровь, сколько на имя. Для Владичей это обычно наследие по мечу. То есть, для тебя — воспоминания Белой ветви и старше. Однако…

— Папа не в силах был принести тебе клятву и представить меня алтарю.

— Верно. Борис не мог провести церемонию и принять нас с тобой в род. Потому, с ритуальной, а значит, и магической точки зрения, связь наша с его предками очень тонка. Зов, не найдя отклика, должен был уйти к иной стороне твоей крови. Разбудить наследие по кудели.

— Твоё наследие.

— Да. Адигор знал о возможных последствиях, ему не нужно было в школе перепуганное дитя Чёрного камня, и он был осторожен. Даже слишком. Я решила вмешаться и немного подправить проведённый старейшиной ритуал. Позвала, из всех, одного лишь Бёдмора.

— Да я чуть с ума не сошла!

— Не смеши, — ответом на праведное моё возмущение был сухой, полный синевы и иронии взгляд. — Тебе даже подмога не понадобилась: справилась с памятью великого колдуна с помощью клубка нитей и костяного крючка. Рассказать кому — не поверят!

— Да зачем ты вообще будила его? Почему?!

— Потому что должна была

Я смотрела на неё в беспомощном раздражении и не понимала решительно ничего.

Айли, эхом того же раздражения, сдула с лица вьющуюся, выгоревшую на солнце почти до белизны прядь. Нахмурилась, досадуя на моё невежество и недогадливость. Но всё же начала объяснять:

— Ольха, это вопрос ритуала. И договора. Когда Бёдмор заключал своё соглашение с Чёрным камнем, он отдельно прописал: зачинаемое дитя будет наследовать кровь древних Яричей, но не его, Буривоя, личную власть, не его богатство и силу. Это логично ведь, правда? Если разбрасываться своей кровью, то что ж выходит: любой неизвестный побочный правнук сможет потом предъявить права на наследство? Нет. И потому, вместе с ритуалом зачатия Бёдмор провёл ритуал отсечения. Память отца не придёт на мой зов. Артефакты, им сделанные, не дадутся мне в руки. Меня не допустят к его счетам в банках людей, равно как и к сейфам чертогах подгорных змиев. И, разумеется, двери, что силой своей запечатал великий Бёдмор, не откроются в ответ на прикосновение Айли из Чёрного камня.

— А тебе так нужны эти двери? Мам, на другой их стороне — дно покрытого нетающим льдом океана!

Мама невозмутимо потягивала чай. Смотрела на меня с ожиданием. И лёгкой иронией.

— Но…

Я моргнула. И, кажется, начала понимать. Для Айли из Чёрного камня — те врата не открылись бы. А для меня…

— Но… я… мне…

Она усмехнулась.

— В этом и был главный вопрос. Я не знаю, что за ритуал провёл, выполняя условия сделки, Буривой Ярич. Никто толком не знает. Да, будущую дочь он от своей ветви отсёк — аккуратно, бережно и абсолютно. А что насчёт внуков?

— То есть, это всё — ради доступа к наследству Бёдмора?

Лицо мамы стало вдруг жёстким. И будто чужим.

— Ольха моя. Ты не думаешь. «Наследством» может оказаться как богатство и благо, так и проклятие.

И вот в этот миг мне стало почему-то по-настоящему страшно. И холодно. Словно вновь плеснуло по ногам водами с океанского дна.

— Никто не знает, что за ритуал провёл Буривой в день моего зачатия, — ровно повторила Айли. — Ребёнку своему он впрямую не навредил, как и было записано в договоре. Но, Ольха моя, то соглашение у Бёдмора вырвали силой. Наивно думать, что он так просто с этим смирился. Что не оставил в наследство гостинец. Что-то, что не нарушит контракт напрямую, но покажет всем: так с Яричами поступать всё же не нужно. Он мог, например, вложить в своё семя проклятье, что пробудится позже, в детях и внуках договорной дочери. Уродство. Слабость. Немилость предков. Неудачи, неисполненные клятвы, болезни.

Айли отставила в сторону чашку. Несколько секунд остановившимся взглядом смотрела куда-то в глубины каменных картин, что украсили стену.

— Я долго сомневалась: была ли твоя уснувшая во младенчестве сила результатом естественных и неизбежных причин? Или всё же пробудившимся подарком Бёдмора?

— Мама…

— Теперь, когда ты сумела принять покров Хозяина Холодной воды, стало ясно: в семя своё Буривой вложил не проклятие, а благословение. Дочь свою, принадлежавшую Чёрному камню, Бёдмор отсёк, а вот внуков… Внуки способны получить и память, и силу, пути перед ними открыты. Ты — лучшее, что только могло произойти, Ольха моя. На такой благодатный исход я надеяться даже не смела.