Чтение онлайн

Рядом зазмеились созданные из вращающимися под бешеным напором струй водяные драконы. Развернулись не хуже тех щупалец, изготовились к битве. За плечом нерушимой стеной встал поднявшийся каким-то чудом на ноги брат. Запахло близкой грозой и озоном, предчувствием шторма.

— Ну, иди к нам, — каким-то совершенно неузнаваемым голосом пропела я в поднявшийся ветер. — Хочешь пообедать? Попробуй.

Ику, видно услышав, устремился вперёд… чтобы оказаться вдруг сметённым огромной, взявшейся непонятно откуда волною. Чудище, со всем его колдовством и могучими щупальцами, точно муху прихлопнуло и утащило на глубину. Спокойные воды вокруг

озарились золотистым вечерним солнцем, подул свежий такой, лёгонький ветерок. Я недоумённо моргала, пытаясь понять: с какой стороны пришла это подобная цунами стена? И куда она делась?

Плот под ногами дрогнул и накренился. Мы с Искреном вцепились друг в друга, пытаясь сохранить равновесие, зашатались. Плеснуло, вода взмыла в воздух — и соткалась в прозрачную мужскую фигуру.

Широкие плечи, охотничий кафтан, сапоги. Силуэт уплотнялся, наливался деталями и оттенками, и вот на плот перед нами шагнул человек. Живой, настоящий, в богато расшитых самоцветами да златом одеждах. Гранаты на ножнах меча сверкнули алым, ловя лучи солнца. Точно тем же тёмным багрянцем блеснули на миг собранные в косу пряди. Разлилась вокруг, почти нестерпимо, давящая, глубокая мощь океана.

Взрослый, в полной силе, окутанный властью, ко мне шагал Вьюн. Ошибиться было невозможно: эти серо-зелёные, отливающие болотной сталью глаза я видела тысячу раз и знала, казалось, всей своей кровью.

Это был Вьюн. Брат Буривоя из Яричей. Мой — дядя? Брат? Двоюродный дед? Определённо мой кто-то.

Он выжил. Он вырос. Он переполнен был силой, как тонкий хрустальный кувшин, в который залили целое море. Я всё смотрела и смотрела, не в силах отвести взгляд, и чувствовала, что сама уж не знаю, кто я на самом деле и что я. Свет стал тускнуть, со всех сторон подступал вязкий мрак.

— Ваше величество, Великий князь Владивод!

Искрен из Илмари согнулся перед Вьюном в глубоком придворном поклоне. Тьма вокруг завертелась совсем нестерпимо, и я решила, что, на самом деле, это отличный момент, чтобы рухнуть на доски в глубоком и искреннем обмороке.

Проснулась я будто рывком. Вздрогнула, некоторое время лежала неподвижно, не открывая глаз и слушая собственное дыхание. Пытаясь понять: где нахожусь, почему мне так плохо, что не в порядке?

Всё было исправно. Тепло, и удобно, и сухо. Вдыхаемый воздух — сладок и свеж. Лежащие поверх покрывала руки ласкало прикосновением солнца.

Вспомнила. Зажмурилась, комкая пальцами невесомое, точно пух, одеяло.

Это произошло. Евгения из Талых Глубин, прижимающая мою окровавленную ладонь к чёрной змее. Лад Лесьяров, разрезающий нити и швыряющий учеников в пропасть. Соткавшаяся из потоков воды фигура Вьюна — взрослого, жёсткого, окутанного покровом тяжкой и родственной силы.

Это случилось. На самом деле случилось. Всё уже в прошлом, отменить и исправить нельзя. Я должна принять реальность как факт. Я должна дышать. И как-то двигаться дальше.

Заставила себя расслабить руки и плечи. Открыла глаза.

Я лежала на широкой, в меру жёсткой кровати. Белоснежные, тонкие, украшенные легчайшей вышивкой простыни, столь мягкие, что казались они невесомыми. Полуопущенные занавеси вокруг, вместо потолка наверху — балдахин. Повернув голову, я огляделась.

Просторное, очень светлое помещение, увидев которое сразу понимаешь: вот теперь ты и правда в дворцовых покоях! Обставляя эти палаты,

явно пытались подражать чертогам подгорных владык — и не скажешь даже, что не преуспели.

Первое, что бросалось в глаза — панели на стенах. Кажется, такой эффект получают, подсветив с обратной стороны пластины из оникса: камень будто заливал всё вокруг мягким, золотистым сиянием. В обрамлении естественных узоров — ряд панно с мозаикой из полудрагоценных камней. Сюжеты я даже узнала: старые мифы, повествующие о зарождении двух великих династий. Вот гибель верховного правителя Ахто. А вот дочь его, прекрасная колдунья Велена, призывает с севера конунга Ормсона, легендарного первого князя. Вот уже их сыновья, Влад и Яр, правят Краем Холодных озёр бок о бок, в полном согласии, вместе отражают нашествие с юга…

Я с трудом отвела взгляд от сложенных из осколков камня картин, заставила себя обратить внимание на иные детали. В комнате было много дерева, и всё оно покрыто причудливой объёмной резьбой. В основном — в виде переплетённых животных и змей. В узорах, запутанных и густых, угадывалась рука мастера, что украсил когда-то нос и корму «Одной песни».

Массивная мебель, узоры на балках и ставнях, гардинах и ширмах. Чуть иные орнаменты — на спинках стульев и высоких шкафах. Потрясающая на самом деле работа, я едва способна была уловить её общий смысл и настрой. Обращение к защите лесных духов, просьба о покровительстве предков. И призыв удачи в дом, мне кажется. Да, определённо удачи.

Рядом прошелестела перевёрнутая страница. Я обернулась.

Мама сидела, с ногами забравшись в кресло у изголовья кровати. Слишком бледная, слишком худая в просторном бархатном одеянии, на щеке — полоса исцеляющих рун, волосы забраны небрежно в косу. Айли положила на колени доску для письма, и быстро, решительно заполняла строчками страницы старой тетради. Тетрадь я, к слову, узнала — в детстве я считала эти переплетённые в кожу листы чем-то вроде сборников древних, не адаптированных для нежных современных читателей сказок. Теперь… теперь начала подозревать, что там — рабочие отчёты Корпуса стражей грани. С историческими справками. И пояснениями. И иллюстрациями.

Я, видно, пошевелилась или вздохнула, потому что мама вскинулась — синеву её глаз лишь подчёркивали залёгшие под ними глубокие тени. Айли отметила, что дочка проснулась, аккуратно дописала до конца предложения, закрыла тетрадку. Оглядела меня ещё раз: пристально, цепко.

— Как ты, Ольха моя?

Тайное имя. Значит, где бы мы ни были, говорить здесь можем свободно.

— Жива, — хрипло каркнула я.

Мама прищурилась и каким-то своим мыслям кивнула. Помогла сесть, без слов налила из графина воды и вложила в мои руки стакан. Потом ещё один. В жизни не пробовала ничего вкуснее, чем эта прохладная, солоноватая жидкость.

Она подняла меня на ноги, довела до уборной, затем усадила за стол. Откуда-то появилась глубокая плоская чаша, наполненная куриным бульоном. Я медленно цедила горячий, наваристый суп и с каждым глотком всё отчётливей ощущала, как возвращаются силы, появляется в мыслях похвальная ясность.

— У тебя есть вопросы, — спокойно заметила Айли из Чёрного камня. — Задай их сейчас.

— Насколько тяжело ты ранена, мама?

— Можно считать, что и вовсе не ранена. Просто устала.

Я кивнула, принимая этот уход от ответа. Ещё раз обвела взглядом шедевры камнерезного мастерства, что играли здесь роль стен и столешниц: