Наследница 2
Шрифт:
Илмари вдруг полыхнул молнией, точно разозлённый и испуганный скат. Заряд скользнул по кокону нашей защиты, разлился, распространяясь в воде, обжигая щупальца, оглушая и парализуя противника. Ику-Хейни отдёрнулся, пряча пострадавшие отростки, я, напротив, рванула вперёд — и проскочила его. Мы вылетели из зева пещеры, точно пробка из бутылки, которую хорошенько встряхнули. Вылетели и… ну, да. Оказались на дне озера, что «подобно бескрайнему морю».
Глубина Алтоги, если верить справочникам, превышала порой две сотни метров. Здесь, неподалёку от шхер и островов стольного града, было не больше тридцати,
Нет, понятно, что: всплывать нужно медленно, не быстрее пузырьков воздуха, метрах в пяти от поверхности остановиться, подождать, отдохнуть. Но как это всё осуществить, если лёгкие жжёт отсутствием кислорода, а на хвосте висит обожжённый и разъярённый до последней крайности магический кракен?
Ику-Хейни пришёл в себя после электрического удара и неспешно покидал расщелину, где устроил засаду. Тварь явно настроена была на продолжение боя. Я сделала несколько мощных гребков, устремляясь к поверхности, но, чувствуя приближающая снизу угрозу, остановилась. Повернулась лицом к опасности, вливая свою силу в теченья вокруг и готовя их для удара.
Однако ж, чтобы мне оказаться лицом к Ику-Хейни, Искрена пришлось повернуть к твари спиной, и однокласснику это совсем не понравилось. Илмари стукнул меня по плечу, привлекая внимание. В мыслях вдруг расцвели грубые, примитивные, но вполне понятные образы: лопаются связующие волшебные нити, мы с ним разделяемся. Я уплываю наверх, а Искрен остаётся внизу, сражаться с бешеной тварью. В передаче ментальных сообщений Илмари оказался куда более груб, чем та же Сонечка, но намеренья свои донёс вполне ясно.
Я даже возмутиться не успела, как оказалось, что одноклассник вовсе не предлагал новый план, а просто ставил меня перед свершившимся фактом. С тонким, не ушами ощущаемым звоном вспыхнула спрядённая мною нить — и сгорела. Искрен же с совершенно неожиданной после всех перенесённых испытаний силой расшвырял нас в разные стороны. Меня — прочь от угрозы, куда-то наверх, к теплу, солнцу и свету. Сам, используя толчок и инерцию того же движения, метнулся на глубину. Прямо в пасть поднимающегося стремительно и бесшумно ику.
Полыхнуло, почти нестерпимо, электричеством, штормом и колдовством. Удар тока пришёлся на кокон щитов, и меня буквально вынесло куда-то прочь, завертело. Затормозить удалось только в верхних слоях, где было уже почти что светло. Чутьё вдруг спуталось и потухло, будто решив, что, раз стали видеть глаза, то и оно больше не нужно. Сориентироваться, где здесь верх, а где низ, удалось не сразу. Я перевернулась лицом к опасности. Огляделась.
Под ногами бурлило магией и тьмой густое пятно чернил, извивались тентакли, трещала прямо под водой разветвлённая молния. Заскрежетал слышимый не ушами, а сразу оголёнными нервами крик. В этой схватке мне не было места. Я даже понять не могла, что происходит и куда следует бить.
В ушах звенело, лёгкие будто сдавило изнутри огненным обручем. Надо подняться и сделать вдох. А потом… а потом придётся вернуться. На помощь или ради бессмысленной мести — уж как получится.
Я устремилась наверх. К жизни, к свету… Предки, как же тут, у поверхности, было тепло! Вода почти обжигала.
Я в несколько гребков достигла воздуха, жадно вдохнула. Глаза ослепило вечерним солнцем. Вода вокруг недобро бурлила, мысли путались, чувства отказывались работать.Сколько я уже так дышу? Надо спускаться. Втянула воздух поглубже, изготовилась для нырка, как вдруг, почти рядом со мной всплыл Искрен. Трепыхнулся неуверенно, жутко, рвано закашлялся. Я сама не поняла, когда успела оказаться рядом. Развернула набок, страхуя. Придержала за плечи.
На губах парня пузырилась кровавая пена. Это было плохо. Это было очень, очень плохо! Нам нужна была помощь!
Сверху упала тень. Я слепо дёрнулась, отмахиваясь водной струёй, обернулась.
Рядом, совсем-совсем близко нависал борт огромной лодьи. Поднималась вдоль носа изысканная резьба переплетённых ветвей и животных. Сама носовая фигура была выполнена в виде змеи, что закручивалась сходящимися к центру витками спирали. Змей Яричей, так Озёрном пределе называли этот символ и этот узор.
«Одна песня». Это была «Одна песня». Она всё же нашла меня. Она была здесь.
Но… как подняться на высокий борт? Даже если бросят верёвку, у меня просто сил не хватит сейчас подтянуться, а Искрен… Искрен снова зашёлся в рваном, булькающем кровавыми пузырями кашле.
Взгляд заволокло туманом или слезами, а когда удалось проморгаться, перед нами покачивался на волнах что-то очень низкое и странное, на поплавках. Плот? Катамаран? Неважно, главное — на него без проблем можно взобраться!
Таща за собой почти бесчувственного Илмари, я вылезла на мокрые брёвна. Как-то, волоком, вцепившись в покрытый прорехами и подпалинами плащ, уложила, дёрнула за завязки. Кожа парня приобрела мраморный, с узором синих прожилок оттенок. Дышал он плохо, с отдышкой. Щурился слепо, кажется, ничего не видел.
У меня самой локти и плечи сводило сверлящей болью. Голова раскалывалась, от усталости к горлу подкатывала тошнота. Или не от усталости, но это не так сейчас важно. Искрену нужен был врач, причём срочно.
Я коснулась полированного, блестящего дерева, потянулась волей и мыслями к «Одной песне». В ответ — волна смутной тревоги.
Опасность. Мы всё ещё были в опасности. И шла она из глубин.
Воды забурлили и вспенились. Небо вдруг потемнело, разлилась вокруг не сдерживаемая уже терпением засадной охоты ярость. На поверхность, неспешно, точно красуясь, всплывал Ику-Хейни. И какой же он на самом деле оказался огромный!
Удлинённая голова с десятком узких, сияющих глаз. Ребристые надбровные дуги, складывающиеся почти что в корону. И — щупальца. Казалось, их чуть ли не дюжина, извивающихся, длинных, отчаянно гибких и быстрых.
Но главное — магия. Сила этой твари упала на плечи и придавила, точно неподъёмный, сокрушительный груз. Всё вокруг затопило чернильной тьмой. Не осталось и лучика солнца.
«Одна песня» дёрнулась было и словно в студне увязала. Мне казалось, я слышу дразнящий, злобный смешок. Оно издевается. Это, которое со щупальцами и в короне — оно издевается. Что ж, посмотрим, кто смеяться будет последним.
Я медленно поднялась на ноги. Выпрямилась, сбрасывая с плеч истрёпанный, превратившийся в бессильную тряпку плащ. Сжала пальцы вокруг горящего золота. Улыбнулась.