Мультик
Шрифт:
— Так мы уже.
— Лицом к лицу, — сказал он. — Впусти меня. Или открой шлюз и выходи.
— Забыл сказать, он стоит в паре метров от меня, — сказал Генри. — Подобрался незаметно, видимо, при движении использовал маскировочное поле, а ты знаешь, у меня детекторы левого борта барахлят, я тебе сто раз говорил.
— Он выглядит угрожающе? — поинтересовался я, переключив канал.
— Сложно сказать, кэп. Но тяжелого оружия при нем не видно.
Да и зачем тяжелое оружие человеку, за спиной которого стоит замаскированный под прогулочную яхту крейсер, другой висит на орбите, и еще
Предположения о том, что от меня понадобилось имперскому канониру посреди ночи, можно было строить очень долго, но какой в этом смысл, если можно просто спросить?
— И зачем бы мне это понадобилось? — спросил я не слишком вежливо.
И тут Гриша сделал то, чего я от него совершенно не ожидал. Он начал произносить цифровые последовательности, которые не могли быть ничем иным, кроме второго комплекта опознавательных кодов. Того самого комплекта, который сообщают заказчику на случай, если в операцию придется вносить экстренные коррективы.
Конечно же, я подозревал, что с канониром Бояриновым все не так просто, но не предполагал, что до такой степени.
— Вник, браток? — поинтересовался он. — Или мне повторить?
— Нет необходимости, — сказал я.
Выходит, что за «черным контрактом» стояла империя, потому что человек, ходящий на одном корабле с младшим братом императора, никак не мог вести свою собственную игру. Непонятно только, зачем империи это понадобилось, но я надеялся, что у этого тоже будет какое-нибудь более-менее логичное объяснение.
Не факт, правда, что мне о нем расскажут.
— Теперь ты меня впустишь?
— А в этом точно есть необходимость?
— Ты уж поверь мне, браток.
— Ладно, — сказал я. Не рассказывать заказчику всех деталей или опускать некоторые подробности — это нормально, но врать ему в лицо, или, как в этом случае, в ухо, крайне нежелательно и может плохо сказаться на репутации всех членов консорциума. — С этим есть одна небольшая проблема. Я сейчас не на борту.
— Вот как? И где же ты, позволь полюбопытствовать?
— На подходе, — сказал я. — Скоро буду.
— На подходе откуда?
— Из города, — сказал я. — Возникли кое-какие дела.
— Разве это не нарушение инструкции, согласно которой ты не должен был покидать пределы космопорта?
— Ситуация изменилась. У группы исполнителей возникли проблемы, и они позвали меня на помощь.
— У них не было таких полномочий, — сказал Гриша.
— Иногда операции идут не по плану, — сказал я.
— Это уж точно. И что с этими ребятами сейчас?
— Они мертвы.
— Здорово ты им помог.
— Там уже нельзя было ничего сделать, — сказал я.
— Но сам ты выбрался?
— Да.
В беседе возникла небольшая пауза. Не знаю, чем он там занимался, а я продолжал нестись на максимальной для этого флаера скорости и прикидывал, как буду преодолевать периметр.
Наверное, пытаться сделать все по-тихому уже нет смысла. Скорость сейчас важнее.
— Мне сообщили, что от города к порту приближается флаер, — сказал Гриша, и стало понятно, чем была вызвана эта пауза. Он связывался со своими. На «Принцессе Анастасии» или где-то еще. — Это ты?
— Я.
— Через пару минут местные попытаются тебя сбить.
—
Наверняка.— И что ты собираешься делать?
— Импровизировать, — сказал я.
— Удачи, браток. Я жду тебя у твоего корабля, — сказал Гриша и отключился.
Щелк.
Перед тем, как ударить по мне ракетами, диспетчерская сеть космопорта послала стандартный запрос. Ответным пакетом данных я взломал ее, действуя быстро и грубо, не заботясь о том, чтобы проникновение осталось незамеченным. Получив полный контроль над сетью, я деактивировал все защитное оборудование, включая пусковые установки ракет и автоматические зенитные турели. А потом я уронил всю инфраструктуру так, чтобы они ее еще месяц поднять не могли.
Когда имперцы захватят планету, пусть у них об этом голова болит.
Все сети планеты были для моего Волшебника открытой книгой, с которой он мог делать все, что угодно. Читать, редактировать, вымарывать целые страницы.
У аборигенов оставалось всего несколько минут для принятия решения, и они меня не разочаровали, развернув против меня не требующее подключения к сети носимое оружие. Волшебник взял управление флаером на себя. Он сбросил скорость и высоту, позволив мне покинуть борт транспортного средства, а потом, уже не заботясь о возникающих на борту перегрузках, направил его прямиком в ограждающий космопорт забор.
Приземление было жестким. Сначала ветер ударил в лицо, потом земля ударила по ногами, я покатился кубарем и затормозил только спустя несколько метров, отбив правый бок о случайно встреченный на моем пути валун. Но это я еще легко отделался.
При исполнении этого трюка обычный человек переломал бы себе все кости, и максимумом, на который он мог бы рассчитывать, было своевременное прибытие «скорой помощи». А я поднялся на ноги, проглотил капсулу боевого коктейля и сразу же рванул в сторону порта.
Волшебник не стал уворачиваться от ракет, так что флаер взорвался налету и его горящие обломки врезались в забор, проделав в охранном периметре космопорта внушительных размеров пробоину.
В ближайшее время все внимание аборигенов будет сконцентрировано на ней. Пусть роются в обломках, ищут мои останки и гадают, какого черта это было.
После того, как я все тут уронил, камеры не работали и космопорт был освещен лишь светом звезд, чего явно не хватало для нормальной работы местных служб. Почувствовав прилив сил от боевого коктейля, я перемахнул через забор, едва коснувшись его вершины пальцами правой руки и особо не таясь побежал по направлению к своему кораблю.
Когда я подошел поближе, Гриша вышел из отбрасываемой «Старым Генри» тени и принялся театрально аплодировать. Выражение лица при этом у него было довольно насмешливое.
Группы поддержки при нем не обнаружилось. Никто не прятался во тьме и не держал меня на мушке. Или же они были так хороши, что я не мог их засечь.
Но это вряд ли.
— Когда я обсуждал состав исполнителей с человеком из Консорциума, мне сказали, что ты чуть ли не обычный курьер, — заявил Гриша. — Принеси-подай, встань в сторонке — не мешай. Мальчик на побегушках, туповатый, но исполнительный, и не склонный к лишней инициативе.