Мультик
Шрифт:
Корпорация — это всегда про деньги, и сэкономленное они считают заработанным.
— Жду не дождусь, когда нас пошлют на настоящую операцию, — сказал Двадцать Шестой, и этим выразил наше общее мнение.
Мы сидели за столиком пляжного бара в небольшом городке, расположенном на одном из островов Тропического Архипелага Новых Мальдив, и считалось, что мы находимся в процессе сдачи практического зачета по курсу социального взаимодействия вне корпоративной культуры.
Времени у нас было до полуночи, то есть, больше восьми часов. За этот срок мы должны были найти себе партнера для секса и провести,
Несмотря на довольно внушительный запас времени и холодный свежесинтезированный апельсиновый сок, настроения в нашей компании царили упаднические. Каждый уже предпринял по паре попыток завязать знакомство, но… Сами понимаете, если хоть одна из них закончилась удачно, мы не сидели бы за этим столиком вчетвером.
— Этот момент отдалится от нас, если мы не сдадим зачет, — сказал Двадцать Восьмой.
— Я не понимаю, как его сдать, — сказал Двадцать Шестой. — Алгоритмы не работают. Я улыбался, называл свое имя, спрашивал их имена, делал замечание о погоде, пытался разговаривать на отвлеченные темы, но они просто отказываются со мной взаимодействовать. Все происходит совсем не так, как в симуляторе.
— Наверное, поэтому мы и сдаем зачет на практике, — сказал я. — Чтобы понять, в чем разница.
— Мне пришла в голову страшная мысль, — сказал Двадцать Девятый, отхлебывая из своего стакана. — А что, если бой в симуляторе тоже не похож на настоящий? Что, если реальный противник не будет вести себя так, как ведут себя тренировочные боты, и те алгоритмы тоже откажутся работать?
— А в чем тогда смысл обучения? — спросил я. — Понятно, что ни один бой не похож на предыдущий, но ведь базовые принципы всегда одни и те же, да и рисунок не претерпевает глобальных изменений.
— Ну да, стреляй в них и не давай им стрелять в себя, — хмыкнул Двадцать Восьмой.
— У меня нет вопросов к стрельбе, — сказал Двадцать Шестой. — Там все гораздо проще. Когда ты стреляешь в человека, он всегда реагирует одинаково — становится мертвым. Но когда ты пытаешься наладить визуальный контакт, все они ведут себя по-разному. Одна, например, хихикала, хотя я не сказал ничего смешного и собирался перейти к непринужденным шуткам на отвлеченную тему только через две реплики. Какого черта она хихикала? И на кой черт нам вообще сдалось само это взаимодействие?
— Чтобы в случае необходимости мы могли притвориться одними из них и не привлекать к себе внимания, — процитировал я Трехглазого Джо, нашего несменяемого наставника.
— Я не хочу притворяться кем-то из них, — сказал Двадцать Шестой. — Их жизни пусты и бессмысленны.
— Мы никогда не знаем, что именно может пригодиться для службы нашему делу, — сказал Двадцать Девятый. Он тоже цитировал одного из наших учителей.
— Я — щит, хранящий наше общее дело от конкурентов, и меч, их карающий, — сообщил Двадцать Шестой. — Но чем нашему общему делу поможет, если я проведу половой акт вон с той самкой? Или вон с той?
— Не показывай пальцем, — сказал я.
— Да пошло оно все к черту, — сказал он. — Мне кажется, Трехглазый над нами просто издевается.
— Всегда, — подтвердил Двадцать Девятый. — Но он делает это для того, чтобы мы могли лучше послужить нашему общему делу.
Наше общее дело…
Формулировки тогда были предельно простыми,
и под нашим общим делом подразумевалось процветание родной корпорации, которая подарила нам жизнь и целых два года безоблачного детства, после которых начались учеба и муштра. А еще через год случился апгрейд, который больше половины из наших не пережили.Нас учили, что корпорация — это наш дом, наша семья, которой мы обязаны всем, а мы — ее защитники. Мы должны были стать ее лучшими солдатами, элитой элит, стражами, неусыпно хранящими корпоративные интересы. При этом нас учили стрельбе, диверсионной деятельности и шпионажу. К этому моменту каждому из нас поставили по одному профилю, который должен был стать основным рабочим, и я уже получил своего Волшебника, чем несказанно гордился.
Волшебника могут получить не все.
Точнее, ставят его всем, но не у всех он приживается. Чем сложнее профиль, тем больше трудностей со слиянием, и если оно достигает меньше восьмидесяти трех процентов, то возможности профиля толком не раскрываются и его сносят.
У меня было девяносто четыре процента, что считалось отличным результатом. У Двадцать Девятого — девяносто восемь. У Двадцать Шестого — восемьдесят семь, но это был не худший результат в нашей компании.
У Двадцать Восьмого процент слияние оказался меньше семидесяти пяти, и основным рабочим ему поставили Стрелка. Как-то раз он признался нам, что из-за этого чувствует себя неполноценным. Разумеется, мы заверили его, что все в порядке, но в глубине души были с ним согласны и думали так же.
Тот же Коммандос, например, профиль совсем простенький, для его использования даже специального оборудования не надо, и приживается он у всех.
Собственно говоря, все узкоспециализированные и по-настоящему ценные профили я получил от корпорации, и взять их ни в каком другом месте просто невозможно. Профили, заточенные для серии М6, на черном рынке не продаются, просто потому что спроса на них нет. Не то, чтобы устойчивого, вообще никакого.
Насколько мне известно, я — единственный М6, который отправился в свободное плавание. Все остальные спецы либо принадлежат корпорациям, либо апгрейдятся кустарными способами, и мультипрофильных среди них можно по пальцам одной руки пересчитать.
— Вон та самка у бара выглядит перспективной, — сказал Двадцать Девятый. — Чья сейчас очередь?
— Моя, — мрачно сказал Двадцать Шестой. — Но я могу уступить ее кому угодно.
— Это так не работает, — сказал я. — Иди и пробуй.
— Продемонстрируй ей свою великолепную физическую форму, — сказал Двадцать Девятый. — Говорят, это может послужить весомым аргументом при выборе партнера.
— И как мне это сделать?
— Просто расстегни рубашку.
— Звучит предельно тупо.
— И тем не менее.
Двадцать Шестой послушался его совета и расстегнул рубашку. По местным стандартам все мы выглядели довольно массивными, и я уже не один раз слышал слово «перекачанный», но с этим мы поделать ничего не могли. Во-первых, нам необходимо было поддерживать себя в хорошей физической форме для нормальной работы профилей, требующих активных действий, а во-вторых, левые руки нам приходилось качать отдельно, иначе их пропорции бы слишком отличались от покрытых псевдоплотью правых.