Монстр
Шрифт:
— Просто не мог больше сидеть там, — признался он.
Мне показалось, что чувствовал он себя при этом неловко. Он обошел меня, поднял с пола брошенный у двери пакет и понес его в кухню, как и прежде, стараясь держаться подальше от окон, хотя за ними было еще достаточно светло и увидеть через них движение в квартире без света было затруднительно.
— Ух ты, у нас вечеринка? — удивленно поинтересовался он, перекладывая продукты в холодильник.
— Просто нужно было время остановиться и привести мысли в порядок, — отмахнулась я. — Думаешь, это Берт послал за мной слежку? Глупо
— Глупо, — не стал спорить Маркус, закрывая дверцу холодильника и поворачиваясь ко мне. — Но отправлять такую явную слежку за тобой — еще глупее. Если только цель была не в том, чтобы ты почувствовала себя «под колпаком» и не стала совершать резких движений.
— Чтобы я не поехала к Лине? Но почему?
— А вот это мы наверняка поймем, когда к ней приедем. Ты вообще ее хоть раз видела после того, как ее отпустили?
Я покачала головой, смущенно отводя взгляд в сторону.
— Последний раз я видела ее после операции по трансплантации, но она еще была под действием наркоза.
— То есть о том, что она свободна, ты знаешь только со слов Антуана?
Мне не понравился его тон. Как и не озвученное предположение. От них внутри все неприятно холодело, потому что перекликалось с сомнениями, которые я старательно подавляла все это время.
— Надо ехать туда, — решил Маркус, так и не дождавшись моего ответа.
— Но как? Машина Корпуса осталась следить за моим домом. Как только мы выйдем из подъезда, они узнают о тебе. И если их задача не пустить нас к Лине, то мы туда не доедем.
Маркус с полминуты молчал, о чем-то размышляя, а потом пробормотал:
— Из подъезда, говоришь? Значит, нам нужно не выходить из подъезда. Идем.
— Куда? — не поняла я, но послушно шагнула вслед за ним в сторону гостиной.
— Можно спуститься по пожарной лестнице, — объяснил Маркус, отодвигая штору и кивая за окно. — Она идет по противоположной стороне дома, не там, где подъезды и выезд из двора. Пройдем пару кварталов пешком и поймаем такси. Оставим включенными свет и телевизор, никто даже не поймет, что ты ушла.
— Пожарная лестница? — удивленно переспросила я, подходя ближе. Надо же, никогда не обращала на нее внимания.
— Да, — он повернулся ко мне и усмехнулся. — Как, по-твоему, я каждый раз попадаю в твою квартиру без ключей? Кстати, тебе стоит обратить на это внимание, пока к тебе не забрался кто-нибудь пострашнее, чем я.
Я попыталась изобразить взгляд вроде тех, что так хорошо удавались ему, но не думаю, что он произвел на него впечатление.
Выбраться по пожарной лестнице оказалось не так уж и сложно, хотя меня и тревожило то, что еще слишком светло и нас могут увидеть. Однако, к счастью, окна моей гостиной выходили в довольно тихий переулок. Если нас кто и видел, то только из окон соседнего дома.
Все прошло без заминок: мы минут двадцать шли бодрым шагам по вечерним улицам Даркона, смешиваясь с толпой. Потом поймали такси, которое отвезло нас по названному мной адресу. Когда мы добрались до дома Лины, уже начало темнеть, но в ее окнах не было видно света.
— Может, она еще не вернулась? — предположила я. — Она ведь должна где-то работать.
Мы попросили
высадить нас чуть дальше и теперь шли мимо по другой стороне улицы, делая вид, что просто прогуливаемся.— Берт сказал, что в ее доме установлены камеры. Мы можем подождать и попытаться перехватить ее до того, как она войдет.
Маркус согласился, что надо попробовать. Однако сколько мы ни гуляли, стараясь оставаться поблизости, она так и не появилась. Уже совсем стемнело, еще чуть-чуть — и местные жители вызовут наряд КГП, чтобы те проверили двух подозрительных чужаков, ошивающихся в их районе.
— Подожди меня здесь, — попросил Маркус, когда я озвучила это опасение.
Я вцепилась в его руку.
— Вместе пойдем, — безапелляционно заявила я. — А то точно решат, что мы решили ограбить ее. А так сойдем за парочку гостей, которые ждали, а потом заволновались.
— Примерно как-то так и есть.
Сначала мы позвонили, хотя темные окна намекали, что дома никого нет. Потом попытались заглянуть в гостиную и в кухню. Я ничего не смогла рассмотреть, а вот Маркус, кажется, смог. По крайней мере, в одно мгновение он заметно изменился в лице и снова велел мне подождать его. После чего он дернул ручку двери, и та оказалась не заперта.
— Подожди, а как же камеры?! — попыталась остановить его я, но он только отмахнулся.
— Плевать. Жди здесь.
И он нырнул в темноту прихожей. Я даже исполнила его приказ. Секунды на две, после чего шагнула следом, прикрыв за собой дверь.
В доме было темнее, чем на улице, но кромешной эту темноту нельзя было назвать, поэтому мои глаза постепенно привыкли. Я вошла в небольшую кухню, потому что, судя по шуму, Маркус был именно там, и замерла на месте, увидев торчащие из-за кухонного стола ноги. Сердце пропустило удар, и я сделала еще шаг вперед, практически не ощущая саму себя. Я только смотрела на неподвижные ноги.
— Я же просил ждать снаружи! — шепотом рявкнул Маркус, перехватывая меня и с силой разворачивая.
— Это Лина? — только и смогла спросить я в ответ.
Его лицо расплывалось перед глазами, но я не сразу сообразила, что это навернувшиеся слезы мешают мне видеть.
— Да, — коротко выдохнул он. И сжал руками мои плечи, когда я попыталась снова повернуться и подойти к ней. — Не надо, Нелл, не смотри. Мы уже ничем не можем ей помочь. Она мертва.
— Ты уверен? Она же химера! — я рванулась, пытаясь высвободиться из его хватки, но он, конечно, был сильнее меня. — Она регенерирует, как и ты. Она не может так просто умереть!
— Увы, может.
Он сжал меня крепче и потащил прочь из кухни, в такую же темную гостиную, на ходу объясняя:
— Регенерацией, как и всем остальным, управляет наш мозг. Если повредить его в нужном месте, то смерть наступает мгновенно, регенерация не успевает начаться. Тот, кто убил ее, знал это… Как и те, кто приходил ко мне… Вот почему было так больно и так долго…
Последние фразы он бормотал так тихо, словно говорил сам с собой. Я ничего не понимала, но позволила усадить себя на диван. Маркус опустился передо мной на колени, чтобы заглянуть в глаза. Его руки сжали мои, и я отстраненно подумала о том, что его ладони гораздо горячее.