Монстр
Шрифт:
______________
Последнее время не всегда получается отвечать на комментарии, но я все равно читаю и радуюсь каждому. Спасибо всем, кто продолжает читать и комментеровать историю, мне очень интересно видеть вашу реакцию и ваши теории по развитию событий. Наверное, именно в этом романе они для меня особенно важны. К сожалению, меня немного придавило проблемами жестокого реала, поэтому хочу предупредить, что по техническим причинам завтра придется сделать еще один маленький перерывчик в проде. Это не станет постоянным выходным, в понедельник выкладка продолжится в ежедневном режиме.
Глава 24
Едва войдя в переговорную, где на этот раз уже сидели мы с Бертом и Фраем, но без Давида Грегсона, Антуан затемнил обычно прозрачные стены и дверь, и резким движением выдвинул стул во главе стола. Шлепнув перед собой папку, он также нервно раскрыл ее, вытащил небольшую стопку бумаг и бросил нам.
— Это отчет Маль, она сама сейчас подойдет и все объяснит, — сообщил он и тут же поинтересовался: — Маркус так и не выходил на связь ни с кем из вас?
Мы с Бертом синхронно покачали головами и почему-то посмотрели на Фрая.
— О, перестаньте, — отмахнулся тот. — Я буду последним человеком, к которому он обратится за помощью.
— И КГП тоже не может его найти, — заметил Берт. — Похоже, он не стал пытаться селиться в гостиницы. Возможно, у него есть какое-то место, в котором он может переждать.
— Переждать что? — Антуан устало потер лоб. — Мы не знаем, что происходит, а у нас немало информации. Что может знать он?
— Или его все-таки похитили? — высказал новое предположение Берт. — Может, нападавших было больше трех?
— Судя по записям с различных уличных камер наблюдения к его дому не подъезжали транспортные средства и не уезжали от него, — заметила я, поскольку именно мне поручили найти и изучить записи. — В кадр попало только несколько случайных прохожих. Одним из которых, скорее всего, и был Маркус. Это тихий район, в такой ранний… или очень поздний час, это как посмотреть, там почти нет жизни.
— С ними мог быть маг? — Антуан вопросительно посмотрел на Фрая. — Тогда никаких транспортных средств не понадобилось бы.
— Вам бы этого наверняка очень хотелось бы, — хмыкнул Фрай. Его взгляд на мгновение показался мне непривычно холодным, но он тут же моргнул, моментально снова становясь душкой. — Но вынужден разочаровать. Маги здесь ни при чем. Во-первых, дом, в котором живет Маркус, из хороших, там установлена защита от магических порталов. Во-вторых, магического следа нет. Ни на вход, ни на выход. Так что там портал там не открывали.
— Даже шаманы каори? — на всякий случай уточнила я. Нельзя было исключать вероятность, что их магия отличается от той, к которой привык Фрай и которую искали его эксперты.
Он действительно на мгновение задумался, но после этого уверенно мотнул головой.
— Не думаю, что есть разница. Даже будь магия другой, мы бы почувствовали это.
— Тогда вероятнее всего его никто не похищал, — резюмировал Антуан. — Маркус расправился с нападавшими и ушел сам. Нужно сосредоточиться на его поисках. Вы его знаете лучше всех, — он снова посмотрел на нас с Бертом. — Где он может быть? Есть у него какие-то связи, о которых вы успели узнать за время общения?
— Он любил повторять, что у него нет друзей, — покачал
головой Берт.— Может, нам стоит сконцентрироваться на поиске тех, кто хотел похитить Маркуса, а не его самого? — высказала предположение я.
— Маркус важнее, — не согласился Антуан.
— Почему? Если он так хорошо спрятался, то своими поисками мы скорее приведем этих людей к нему, а если мы при этом так и не выясним, кто они, то не сможем его защитить.
— Нелл, я понимаю, что ты все еще испытываешь сильную эмоциональную привязанность к этому Маркусу, — мягко заметил Антуан, — но я должен думать не только о его безопасности, но также и о том, чтобы никто не пострадал от его рук.
— Он не опасен.
— На его совести уже четыре трупа, — напомнил Берт.
— Это была самооборона!
— Весьма брутальная самооборона, — осторожно заметил Фрай.
— Их было трое, а он один, — ничуть не смутилась я. — Вы думаете, в такие моменты реально рассчитать силы?
— И тем не менее, — отрезал Антуан. — Да, его спровоцировали, но он все еще спровоцирован. И находится в состоянии неопределенности и стресса, а мы все помним, каким он был в таких условиях: нервным и агрессивным. И потом… Он нужен нам хотя бы как свидетель.
Дверь переговорной распахнулась, поэтому наш спор сам собой прервался. На пороге появилась несколько запыхавшаяся Маль. Она извинилась за опоздание и торопливо заняла свободное место за столом, а мы потянулись к распечаткам, которые принес Антуан: за нашим спором мы совсем о них забыли.
— Это не гибриды, — первым делом заявила Маль, не дожидаясь наших вопросов. — Никаких посторонних хромосом, они абсолютно точно люди, так сказать, «без примесей».
— Но при этом они генетические копии тех мужчин, которых мы нашли по их отпечаткам пальцев? — уточнил Антуан, пробегая глазами текст ее отчета.
— Да.
— И что это значит? — Антуан поднял на нее строгий взгляд. — Они что, копии, но при этом созданы как-то иначе?
— Клонированы? — предположил Фрай.
— Эта технология находится пока в зачаточном состоянии, — отмахнулся Антуан. — Мы едва научились клонировать клетку, но не целый организм. И уж тем более не человека.
Все взгляды снова сошлись на Маль. Было видно, что она чувствует себя неуютно. То ли ее смущало недоверие в голосе Антуана, то ли то, что у нее нет ответов на его вопросы. Ее руки слегка подрагивали, и она то сжимала их в кулаки, то сцепляла в замок, чтобы скрыть это. Взгляд бегал с предмета на предмет, пока не остановился на несколько секунд на мне, но потом она снова опустила его в раскрытую перед ней на столе папку.
— Генетически они идентичны, — повторила она, — но при сравнении мертвых тел с медицинскими картами живых двойников я обратила внимание на ряд мелких несоответствий. У кого-то лишняя пломба, у кого-то следы двустороннего воспаления легких, которого нет в медицинской карте. Вроде бы ничего особенного, это всего лишь говорит о том, что эти… копии, клоны — я пока не знаю — после создания болели и лечились. Странно другое: у одного из них довольно старый перелом. Ему как минимум десять лет.
— Десять лет? — хором переспросили мы с Бертом.