Миллениум
Шрифт:
Тем временем Артур поднялся на ноги и сцепился с Райаном. Зазвенели мечи. У сержанта не было никаких шансов - молодой рыцарь значительно превосходил его в мастерстве боя. Оставив на теле противника несколько неглубоких порезов, Райан ловко сделал ему подножку. Артур упал плашмя, и тотчас лезвие меча пробило его шею насквозь.
– Вот тебе, тварь!
– прошептал рыцарь. Внезапно словно бы пелена спала с его глаз, и ужасное чудовище, которое виделось ему всё это время, превратилось в его брата по оружию. Наваждение? Глядя на окровавленное тело у своих ног, он осознал, что наделал. Он убил товарища. Даже двоих. Меч выпал из дрожащей руки. Рыцарь почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Дыхание с хрипом вырывалось из лёгких. Райан поднял голову и увидел висящий в воздухе костлявый силуэт. Робин был прав. Только
Лич воздел посох к небесам и произнёс заклинание. Казалось, само солнце померкло. Стало темно, как ночью. Подул ветер, поднимая в воздух серую пыль с земли. Райан с ужасом обнаружил, что мелкие частички костной муки начинают срастаться, постепенно выстраиваясь в человекоподобные фигуры. Медлить было нельзя. Кто-то мог бы назвать этот поступок трусостью, но Райан предпочитал трезво смотреть на вещи. Подхватив с земли оружие, он побежал к воротам замка, на ходу рубя мечом тянущиеся к нему со всех сторон костлявые руки. На душе стало немного легче, когда рыцарь обнаружил, что спасается бегством не один: у самых ворот мелькнула чёрная котта. Робин. Он выжил в этой круговерти.
Джезах проводил беглецов взглядом, не пытаясь их остановить. Два жалких человечка не представляют для него опасности. Он неплохо позабавился, заставив их драться друг с другом. Джезаха немного озадачил тот факт, что на одном из орденцев его заклятие не сработало. К этому мальцу не мешало бы присмотреться получше. А то, что выжил второй, было даже к лучшему. Личу было сладко сознавать, какие муки совести предстоит пережить рыцарю, убившему своих дружков.
Армия поднятых мертвецов выстроилась во дворе. Это были далеко не заурядные зомби и скелеты. Используя свои познания, Джезах заставил мёртвые тела трансформироваться в ужасных существ, идеально приспособленных для убийства. Это было только начало. Несмотря на свои просчёты, алары сумели подготовить плацдарм для возвращения своего тёмного господина. К власти пришли нужные люди, изданы все необходимые указы. Ещё и этот дурачок-некромант отлично сыграл свою роль. Лучшего и не пожелаешь.
4
РАСКОЛ
Стефан мчался вперёд, не разбирая дороги. Его гнал страх. Не столько страх от увиденного воплощения дьявола, сколько страх за участь своей души в вечности. Как будто можно куда-то убежать от Божьего гнева? "Разве можно укрыться от Всевидящего? Как убежать от Вездесущего? И на высоте Небес, и в глубинах преисподней - везде Ты, Господи"– эти строки из Священного Писания ожили в памяти инквизитора, заставляя его до крови кусать губы и рычать сквозь зубы от отчаяния. Стефан вспомнил все грехи своей бурной молодости, которые так мечтал забыл навсегда. Он думал искупить свою вину, служа Господу тем, что убивал всех противящихся Его воле. Но стремясь заслужить прощение, он сам оказался служителем греха.
Вырвавшись на открытое пространство, инквизитор остановился, чтобы отдышаться. Когда же он поднял глаза, то обнаружил невдалеке стройные башенки лесного монастыря. Знакомое место. Здесь он провёл первые пять лет своего послушания, очищая душу молитвами, постами и тяжёлым трудом, пока не нашёл, как ему тогда казалось, превосходнейший путь. Покосившиеся от времени двери монастыря были слегка приоткрыты, словно приглашая инквизитора войти. Может, хотя бы здесь он найдёт тех, кто его поймёт?
Стефан решительным шагом направился к монастырю. Обитель затворников встретила его кромешной темнотой. В абсолютной тишине инквизитор слышал, как бьётся его сердце, и этот звук ещё больше давил на его расшатанные нервы. Стефан зажёг факел и двинулся по коридорам. Нигде не было видно ни единой души, хотя монастырские вещи лежали так, будто тот, кто ими пользовался, ненадолго отошёл и вот-вот должен вернуться. Нехорошее предчувствие закралось в сердце инквизитора. Он поднялся по винтовой лестнице в келью настоятеля. Она тоже
пустовала. На грубом деревянном стуле обнаружился старый чёрный хабит. Верёвка, которой подпоясывался аббат, была затянута на узел и свободно свисала со стула. Словно владелец чудесным образом покинул одежду, не снимая её. Стефан подошёл к столу. Рукопись Священного текста в кожаном переплёте, одна из древнейших копий Писания, бывшая особой гордостью аббатства, была раскрыта примерно на середине. Что-то подтолкнуло инквизитора прочесть, что написано на пожелтевших страницах. Ему хватило буквально одного абзаца, чтобы горько зарыдать. Он прекрасно знал это место, но никогда не примерял к себе: "... Они творили великие чудеса и знамения, говоря от имени Господа и прельщая народы. Но сердца их преисполнены тьмою, и Господь никогда не знал их и не посылал. Посему их участь одна с беззаконниками - быть извергнутыми вон из общества святых".– Так и есть!
– пробормотал Стефан.
– Господи, я хуже неверного. Думая, что делаю угодное Тебе дело, я продался Джезаху. Каким же глупцом я был! Я достоин самого ужасного наказания. Если в Тебе есть хоть капля сострадания к такому ничтожеству, как я, прости меня и укажи, как вернуться на путь истинный.
Это было в новинку для инквизитора. Он получил понимание, какое место Писания следует открыть. Номер главы и стих буквально вспыхнули в его разуме. Это был не слышимый голос и даже не мысль. Он не мог точно объяснить это чувство глубочайшей уверенности в том, что нужно поступить именно так. Стефан поспешно отлистал несколько страниц до нужного места.
"Кто не родится заново, от Божьего Духа, тому не войти в Царство Отца Небесного".
В свете последних событий строчки Писания, которые Стефан много раз читал до этого, обретали для него новый смысл. То, что казалось второстепенным и незначительным, выходило на первый план. Он больше не мог игнорировать простое, но чёткое послание, говорящее к нему со страниц Божьего Слова.
– Хорошо, я сдаюсь, - сокрушённо сказал Стефан.
– Как же мне стать Твоим человеком? Похоже, в Церкви забыли о том, как принимать от Твоего Духа. Никто из служителей мне об этом не говорил.
Он ждал очередного сверхъестественного знака, откровения, голоса свыше или чего угодно. Но прямого ответа не последовало. В прежние времена Стефан обязательно бы вспылил и начал бы обвинять Бога в том, что Тот отказывается говорить с ним. Но теперь он кое-что для себя уяснил. Инквизитор терпеливо открыл самое начало Писания и приступил к чтению.
***
Двое братьев Ордена, выживших в бойне у Мрачного Замка, скакали во весь опор прочь от этого ужасного места. Долгое время оба хранили молчание. Наконец, Робин произнёс:
– Это не твоя вина.
– Я их убил, - надломанным голосом ответил Райан.
– Своими руками. Как я мог...
– Послушай, тот мертвец тебя околдовал. Ты ничего не мог тут поделать. Если кого и следует винить, то только его!
– Я виноват. Не остановил Галаада. Если бы мы действовали осторожнее...
– Всё, прекрати! Уже ничего не изменишь. Смирись. Надо жить дальше.
– Зачем? Какой смысл?
Видя, что его друг перешёл все мыслимые границы, сержант решил прибегнуть к экстренным мерам.
– Райан де Куртенай!
– воскликнул он.
– Рыцарю Ордена не подобает распускать сопли! Если мы сейчас опустим руки, наши братья останутся неотомщёнными. Нужно срочно предупредить мессира Герарда, а ещё лучше - Королеву - о нависшей над Ардарией бедой.
– Ты прав, - вздохнул Райан, и его взгляд обрёл прежнюю твёрдость.
– Я дал слабину. Больше такое не повториться.
Орденцы пришпорили замедливших шаг лошадей и понеслись по дороге, ведущей к Эйвину. Остановка на ночлег была совсем короткой. Робину показалось, что он только сомкнул глаза, как его уже будил Райан. Солнце в тот день так и не взошло. Путь продолжали почти что в кромешной темноте. Никакого другого объяснения, кроме как чёрная магия, найти не удалось. Уставшие, голодные, на взмыленных конях, они прибыли в столицу Ардарии и немедленно предстали перед Магистром.