Матрёшка
Шрифт:
– Ну так, пару раз от нечего делать сделала трафик этим несчастным сайтам. Ничего не поняла, кроме того, что ты очень умный и богатый, – подчеркивает она последнее слово, – конечно же.
– Почему ты все переводишь в шутку и сарказм? – Укоризненно произносит он, Кате становится неловко, действительно, ему не просто разговор дается.
– Прости, это нервное. – Она пытается отпить из бокала, опять отставляет его, наливает себе воды.
– У меня есть проблема в общении с девушками, я бы сказал, проблемы с доверием. Я должен был понять что-то про тебя, погуглить, как ты говоришь.
– По рецептам моим пробовал готовить? Если нет, то даже не буду продолжать разговор.
– Почему мне так смешно всегда с тобой? – Все-таки не выдерживает и расплывается в улыбке он.
– Да просто я гениально умею шутить, нужно в стендап подаваться, один фанат у меня уже есть, дело за малым. – Коннор не может уже больше изображать серьёзность и хохочет. – Короче, ты можешь сформулировать свою мысль, и пойдём отсюда. – Предлагает Катя, завидев парочку знакомых, которые ее пока не заметили.
– Куда пойдем?
– Давай так, – наклоняется она к нему через стол с заговорщическим видом, – сделаем вид, что мы уже съели всю эту икру, выпили шампанское, ты заплатишь, и с чистой совестью можем идти к тебе в отель.
– Ты же не девочка по вызову. – Напоминает он ей.
– Нет, конечно, но сейчас я решаю, куда тебя вести.
– Хорошо, я не против быть твоим мальчиком по вызову.
– Дешёвка! – презрительно фыркает Катя. Коннор смеется, но резко опять становится крайне собранным и берет ее за руку:
– Мне, правда, жаль, что я так долго соображал, я соскучился, сейчас понимаю. Но я не знал, как к этому всему относиться, а секс просто свел меня с ума, тебе, правда, понравилось?
– Ты хочешь здесь это обсудить? – Нервно оглядывается она, отбирая свою руку. Сидят у всех, как на ладони, вот оно надо ей?
– Ну, я был сильно смущен твоими словами, ты такая приличная, высококлассная девушка, замужняя, к тому же.
– А повела себя, как блядь? Обычно я себя так не веду, не волнуйся. Но ты тоже свел меня с ума, и вообще хорошие с виду девочки часто бывают очень плохими, не знал? А по поводу мужа, как только ты сделаешь мне предложение, я сразу разведусь, у нас давно к этому шло. Принесите нам счёт, пожалуйста. – Делает она знак официанту.
– Мои ребята разберутся со счетом, пойдём. – Коннор поднимается, отодвигает Кате стул, пытается предложить руку, но она только шипит «быстрее» и несется вперед него на выход, не оглядываясь на знакомых, которые приветливо машут ей.
В этот раз он не торопится, по ощущениям, стягивая с нее платье по миллиметру. Катя дичайше хочет его, она пытается ускорить процесс, но он останавливает ее. Решил рассмотреть ее досконально. Она не может уже больше терпеть, но не может даже дотянуться до его ширинки, он не позволяет. Она поняла: в постели всегда главным будет он. Она никогда не была в таком возбуждении. «Трахни меня!» – уже умоляет она. Спустя вечность, когда она уже готова умереть, он, наконец, вставляет свой член.
– Я сейчас кончу, – шепчет она.
– Что, серьезно? – шепчет он в ответ. – Нет, нет, нет, не торопись. – Он останавливается.
– Пожалуйста, прошу тебя. Я очень хочу.
Да ему просто нравится издеваться над ней! Она уже
готова расплакаться, как ребенок, которого дразнят конфеткой, но съесть не дают. Наконец, он решает пощадить ее. Она опять теряет всякое понятие о времени, просто улетая в космос.– Это лучший секс в моей жизни. И лучший оргазм, – совершенно искренне признается она, утыкаясь в его плечо. Ей опять хочется заплакать, теперь потому, что все закончилось.
– Какой из них? – Уточняет он, усмехаясь. Кате кажется, что ему льстит такая отзывчивость ее тела по отношению к нему. Она заставляет его чувствовать себя особенным.
– Как можно быть настолько сумасшедше притягательным? Ты только дотрагиваешься до меня, я уже готова кончить.
– Ты потрясающая! – Он ведет ладонью по ее телу. – Такая красивая! А вот эта гибкость – это от йоги твоей?
– Ну, от йоги тоже, наверное. Вообще, я балетом занималась все детство.
– О! Я думал, сноубордом.
– Им тоже. У меня папа был фанат гор. И вообще спорта. Чем я только не занималась.
– Я обожаю балет! Как бы я хотел посмотреть, как ты танцуешь! – мечтательно произносит он.
– А я ненавижу! – смеется она. – Ладно, смотреть я хожу, да, но танцевать! Ни за что! Я же лошадь.
– Ты? – Поражается он. – Да ты самая изящная из всех, просто статуэточка.
– Пффффф! Не смеши меня! Видела бы сейчас меня моя преподавательница Эльза Львовна, уж она бы в эпитетах не постеснялась: корова, да ты сцену проломишь, ты своим топотом мертвого поднимешь!
– Ужас какой! – Ахает он.
– А ты как думал, балерины все в розовых зефирках порхают? Это хуже армии в сто тысяч раз.
– Ты просто слишком высокая для балерины.
– Ну, конечно, ровно, как я выросла, так сразу меня и выперли. Почему мы все время говорим обо мне? Давай о тебе.
– А что обо мне? – Пожимает он плечами. – Давай, может, шампанское закажем?
– Слушай, вот хотела тебя спросить. – Она водит пальцем по его слегка волосатой груди. Ей нравится, что растительности на теле у него не много, к тому же волосы светленькие, рыжеватые. – Ты очень любишь шампанское?
– Да не особо.
– Зачем ты мне его постоянно предлагаешь? Так положено? Я просто может не в курсе этих традиций ваших английских, типа женщина – прямая ассоциация с шампанским? Я не понимаю. Спаивать меня уже смысла нет, вроде.
– Даже не знаю, ну вроде как положено, да, – смеется он, – девушки же любят шампанское, ты нет?
– Честно? Нет.
– Ты вообще не пьёшь? – Опять он незаметно переводит разговор на нее.
– Неееет, я пью, я даже очень люблю выпить.
– А что ты любишь?
– Вино, только не игристое. Пиво тоже люблю, как ни странно.
– Даааа? Какое?
– Эль. Вообще подходящий вариант выпить для меня – это паб. Английский. Вот эти правильные стаканы, краны, антураж. А самый, самый идеальный вариант: это паб в Ирландии. Пинта Килкенни и тарелка устриц! Где-нибудь даже не в Дублине, хотя Дублин тоже обожаю, а ещё лучше в Корке каком-нибудь. Через пару-тройку пинт весь паб – твои лучшие друзья.
– Правда? Любишь Ирландию? – С изумлением спрашивает он, вытаращивая свои прозрачные глаза.