Чтение онлайн

С другой стороны, выстраивалась сложная, взаимосвязанная структура личной мотивации, дабы взять под контроль природу человека, которая так или иначе должна была прорезаться.

Например, в ходе выполнения программы переселения из западных областей Европейской части СССР в Сибирь, на Дальний Восток и в Среднюю Азию пришлось разрешить создавать частные сельские хозяйства. Они, конечно, не позволяли компенсировать колхозы и сильно уступали им по эффективности, но позволяли в значительной степени снизить напряженность на селе.

Кроме того, произошел определенный рост количества добровольных артелей и прочих предприятий, преимущественно мелких, представляющих традиционно частный бизнес. Причем, без какого-либо шума и пыли.

Тихо и незаметно. Будто так и нужно. Исподволь. Даже на очередном съезде партии, который теперь созывался каждый год для оформления и закрепления вводимых изменений на этом никто не заострял внимание. Впрочем, и кампаний, направленных на борьбу с частной собственностью, никто не проводил. Даже, напротив. В ведущих всесоюзных газетах публиковались статьи, где красочно и со смаком описывались случаи обретения этой самой частной собственности. Например, личного автомобиля, подаренного в качестве награды за хорошие трудовые успехи тому или иному деятелю, как высокого уровня, так и вполне заурядного. Или отдельной, благоустроенной квартиры, переданной в дар какому-нибудь профессору или инженеру за что-то там. Причем, не за занимаемую должность, как раньше, а за дело и только за дело.

В общем, ситуация в стране и обществе менялась и довольно сильно. Особенно после завершения большой чистки, в ходе которой с ответственных постов пришлось убрать довольно много горячих голов, которые продолжали грезить романтическими сказками революции. А потому, занимались чем угодно кроме дела. Ну и проходимцев, воров и прочих 'социально близких' в недалеком прошлом элементов.

Этот гость, пришедший на удивление вовремя, рассказывал многое о том мире, в котором гудящие ветры нынешней бури давно ушли в прошлое, и Иосиф Виссарионович мог сравнить то, что сделано благодаря его влиянию с тем, что было бы без него. Слушал. Сравнивал. Думал.

Мир менялся. Стремительно и бесповоротно. Однако Сталин был рад этим изменениям, которые давали шанс ему... его стране и его народу, потерянный в альтернативной реальности. Появлялось чувство гордости за свою страну, которая здесь и сейчас оказалась уже намного лучше, чем в том мире. И это было только начало. Ведь настоящая буря только начиналась, однако уже сейчас было видно, что эти шквальные порывы ветра придавали сил, расправляя крылья и отбрасывая шелуху плевел в Советском Союзе. И становились дыханием новой жизни, прорастающей тонкими зелеными стебельками сквозь густой покров былых заблуждений и миражей.

Гудериан сел в кресло и уставился на бандероль, которую ему доставили лично из Рейхсканцелярии. В этом деле его смущало буквально все. Слишком спокойный и уверенный в себе курьер с цепким, внимательным взглядом и странной пластикой движений. Обычно так курьеры себя не вели, но он видел людей с такими повадками... среди волкодавов Абвера. А еще в армейской разведке. Да и сам факт совершенно неожиданной посылки наводил на вполне определенные мысли. Впрочем, смутно знакомый почерк заинтриговал Хайнца настолько, что он даже не стал никуда звонить, выясняя происхождение этой бандероли. В конце концов это всегда можно сделать. Если, конечно, это не ликвидация. Но его вряд ли кто-то будет устранять - не та ситуация.

Помедлив несколько минут, он все-таки, открыл бандероль и погрузился в изучение тех листов и фотографий, которые там лежали. А взглянуть там было на что.

Спустя сутки, рабочий кабинет Гальдера

– Ты понимаешь, что это может быть подлог?
– Спросил бывший начальник ОКХ, глядя с легким раздражением на Гудериана.

– Поначалу я так и думал, но...

– Что, но?

– Начав сопоставлять факты, которые нам были известны ранее, пришел к выводу, что все если и не так, то близко к правде. Или ты можешь

еще каким способом объяснить грандиозный провал агентуры Абвера в Советском Союзе и странные успехи адмирала в Великобритании?

– Нет.
– С легким раздражением ответил Гальдер.
– Эти факты уже давно много кого наводят на определенные мысли. Однако он приносил пользу Рейху.

– Какую же?
– Усмехнулся Гудериан.
– Помогал ему получше закрепить петлю на своей шее? Ведь если он знал о происходящих в Союзе событиях, то почему умышленно искажал информацию? Кому это было выгодно? Ни тебе, ни мне, ни какому иному немцу. А этот странный поступок русских, которые зачем-то выселили практически все населения с прифронтовой полосы. Они поступили так, будто знали, что ждет этих людей.

– Да, согласен, - кивнул Гальдер.
– Все чрезвычайно странно. Но я уже поплатился за попытку донести ситуацию до Гитлера. А последнее время он вообще ничего не желает слушать. Будто с ума сошел.

– И какие выводы?
– Повел бровью Гудериан.
– Кстати, кто нам мог подбросить эти сведения? Ведь знал, кому их передавать...

– Понимаешь, - после минутной паузы, попытался ответить Гальдер, - если допустить, что данные сведения не подлог, хотя бы частично, то, кому будет выгодно передавать их нам? Вы с Деницом на хорошем счету, но на общую ситуацию в целом не влияете. Я временно отошел от дел из-за разлада с Гитлером на том совещании. Кроме того, те, кто передали тебе этот пакет документов, должны были знать о том, что ты пойдешь с ним ко мне, а не, скажем, к Кейтелю. Все это очень странно...
– Сказал Гальдер и снова ушел в задумчивость, молчаливо разглядывая разваленные на столе бумаги и фотокарточки. Вдруг он замер и аккуратно вытащил фото подводной лодки.
– Тебе не кажется, что она немного не вписывается в общую картину?

– Подводная лодка?
– Гудериан взял из руки Гальдера фотокарточку и задумчиво на нее посмотрел.
– Действительно, очень странно.

– Еще интереснее другое... посмотрите на обороте.

– Мюнхен?
– Брови Гудериана от удивления поползли вверх и, спустя несколько секунд на лице появилась улыбка.
– Мне кажется, что я знаю человека, передавшего или санкционировавшего передачу этих сведений...

Спустя сутки. Москва. Лубянка

Старший майор государственной безопасности стоял в тишине перед столом с Лаврентием Берией. Нарком смотрел на небольшой листок бумаги с небольшой радиограммой, полученной от берлинской агентуры, и думал.

'Джин убежал из бутылки. Хулиганит'

– Когда ее получили?
– Спросил Берия после секунд тридцати тишины.

– Пятнадцать минут назад. Расшифровали и сразу к вам.

– Хорошо.
– Кивнул он старшему майору.
– Можете идти.

– Вы уверены?
– Спросил Уинстон после нескольких минут молчания.

– Полностью. Отслеживая финансовую активность в Латинской Америке мы заметили странные транши. Нас сильно насторожила сама идея - кому сейчас вообще могло это понадобиться кроме тех, кто желал подготовить себе тылы. Задействовали нашу агентуру и совершенно случайно наткнулись на озвученные следы.

– Вы полагаете, что адмирал жив?

– Это вероятно. По крайней мере мы полагаем, что он либо снова скрылся, заметив слежку, либо был захвачен.

– Захвачен? Вы полагаете, что это был захват?

– Да. Вполне. Хотя, конечно, версия ограбления тоже вполне вероятна. Есть основания полагать, что на загородной вилле, где проживал адмирал после бегства из Германии, хранилась довольно крупная сумма в наличности и различных ценностях.

– Странно. Если честно, версия с ограблением мне не очень нравится. Какой смысл в этом случае забирать адмирала?