Мама - это Ты
Шрифт:
– А то что? – голос елейный, но угрожающий контекст в нём совсем не прикрыт.
– А ты попробуй и узнаешь! – теперь я демонстративно играю острым кухонным ножом.
Как хочется, чтобы она действительно попробовала. Нет, я понимал, что этого сейчас нельзя делать. И так же я понимал, что для этого меня как раз провоцировали. Но Господи Боже, в тот момент я буквально мечтал, что она осмелится и тогда я ей самой, с превеликим удовольствием, обрежу уши. Не знаю, что она прочла в моих глазах, но испугалась по-настоящему, а потому поспешила. Ей надо было развивать конфликт дальше, чтобы спровоцировать меня на агрессию и тогда б у неё получилось выглядеть
– Валечка! Любимый! Твоя домработница слишком много себе позволяет!
Но когда тот зашёл в кухню, его глазам предстала идиллия. Мы со Стасей, в две руки, помешивали поджарку на сковороде. Ничего не говорило о том, что тут только что был конфликт.
– В чём дело?
– Она… Она… – тычет в меня наманикюренным пальцем. – Угрожала мне ножом.
Валентин недоумевающе смотрит на меня. Я, естественно, смотрю на него, со всей невинностью, на которую только способен… Вернее, Сашка способна. Дочь изображает на своём лице тоже самое.
– Паа, – голос ребёнка даже испуганный немного. – Ты бы сводил её к врачу. Похоже, у неё галлюцинации начинаются.
И так покачивает головой, как бы скорбя о заболевшем человеке.
– И ты это спустишь ей с рук? Они обе сейчас издеваются надо мной!
Мужчина внимательно посмотрел на нас со Стасей, потом на Ольгу:
– Тебе лучше уйти сейчас.
– Валь, но…
– Потом поговорим. Пошли, я тебя провожу.
Едва за ними захлопнулась дверь, дочь повернулась ко мне с торжествующим видом и мы, не сговариваясь, одновременно сделали:
– ЙЕСС!!!
Потом засмеялись и стукнулись лбами. Настроение снова поднялось.
Глава 17
Где-то через полчаса вернулся Валентин. Зашёл на кухню, где Анастасия уже за обе щёки уплетала наваристый борщ со сметаной, и сел за стол. Наливаю и ему тарелку.
– Рассказывайте, заговорщицы, что тут произошло на самом деле, – ухмыльнувшись нашим с дочерью невинным лицам, спросил он. – Теперь я хочу услышать вашу версию.
– Пааа! Тут такое было! Такоооое! Саша такая крутая! Эта гадина…
– Её зовут Ольга.
– Угу. Хорошо, пап. Эта гадина Ольга, – Валентин устало прикрыл ладонью лицо, – хотела мне уши надрать. А Саша ей сказала, что пусть только попробует. А та как испугается и давай верещать…!
Вот, примерно так и закончился вечер. Валентин даже извинился за поведение Ольги и за «домработницу». Однако, утруждался он зря. Мне глубоко плевать, что думает обо мне какая-то там стерва. Главной задачей для меня является безопасность дочери. А где-то ещё недели через полторы, буквально через три дня после празднования дня рождения Стаси, случился небольшой казус. Кстати, о празднике… Меня на него не пригласили. Да, собственно, я как-то и не удивился даже. Змея всё сделала, чтобы меня там не было. Представляю тот праздник. Он, скорее всего, больше походил на похороны, если говорить о создавшейся там атмосфере. Понятно, что у мужика сложилась патовая ситуация. Стася требует, чтобы я была (вот оно, снова вылезло, блин!), конечно же она требовала, чтоб меня пригласили, а Ольга, естественно, требует обратного. Я б на его месте выбрал что-то более нейтральное. Например, не приглашал бы ни ту, ни другую. А провёл бы праздник вдвоём с дочерью. Ну, да ладно, мужик, он и есть мужик.
Не о его поступках речь. Утром, как обычно, собираюсь к Стасе. Можно б было сказать на работу, но это неправда. Не из-за денег я там. Хотя, за первый месяц работодатель расплатился более,
чем щедро, в полтора раза, примерно, увеличив изначально заявленную сумму. В общем, собираюсь и вдруг звонок на сотовый. Там высвечивается номер Валентина. Естественно беру трубку:– Да, Валентин Михайлович. Что-то случилось?
– Александра Владимировна, вы не могли бы приехать сегодня пораньше и, если можно, побыстрее?
– Что-то с девочкой?
– Не знаю. Она закрылась в комнате. Голос испуганный. Плачет и просит Вас.
– Сейчас буду! – бросив все дела, едва успев расчесать густющую Сашкину шевелюру, несусь к дочери.
Испугался, слов нет. Заскакиваю в подъезд, а там лифт занят. Плюнув на него, перескакивая через две ступеньки, взлетел на этаж. От возбуждения и страха, даже про звонок забыл. Долблю кулаком в дверь. Та открывается мгновенно. Даже не поздоровавшись и не разувшись, несусь через квартиру к двери детской:
– Стаааась. Это я, Саша. Впустишь? – рядом топчется обеспокоенный отец. Показываю ему, мол, свали куда-нибудь, не до тебя.
Валентин отходит и, будто только этого Стася ждала, щёлкает, открываясь, замок. Протискиваюсь в щель, тут же захлопывая дверь перед носом отца. Из-за двери слышится недовольное бурчание:
– Женщины!
– Что случилось? – спрашиваю, глядя в испуганные глаза.
А потом вижу красные пятна на простыне и пижамных штанишках. Напряжение резко отпускает. Без сил плюхаюсь на краешек кровати и меня начинает разбирать истерический смех. Приходится делать усилие над собой, чтобы сдержаться. Это же надо! Теперь мне придётся выполнять обязанности моего двойника, объясняя дочери, что это совсем не страшно.
– Ох и напугала ты нас с папой, горе моё.
– Это… Это…
– Это нормально, солнышко. Все женщины через это проходят примерно в твоём возрасте. Кто-то раньше, кто-то позже.
Объясняю подробно, что к чему. А ведь, совсем недавно сам рефлексировал по этому поводу. И смех, и грех! Ребёнок успокаивается. Перестаёт всхлипывать.
– Ну, что ты разнюнилась? Сейчас всё поправим. У меня, слава богу, всё с собой. А потом ты полежишь дома, пока я схожу в магазин и куплю всё необходимое. Хорошо?
– А как же школа?
– Думаю, ничего страшного не случится, если ты сегодня туда не пойдёшь.
– Ладно… – испуг у девочки прошёл, но нервозность осталась.
Собираю испачканное постельное бельё.
– Подожди здесь. Сейчас я папу с дороги уберу. А то он там сейчас от беспокойства дыру в полу протопчет.
Выхожу в гостиную. Этот товарищ кидается ко мне:
– Что там?!!
– Валентин Михайлович, со Стасей всё в порядке. Ничего страшного не произошло, – дальше уже на ухо ему: – Просто, она взрослеет. Вот и случилось то, что ежемесячно происходит со всеми взрослыми девочками. Вы б не метались тут, а пошли бы в кухню. Не стоит смущать ребёнка. Хорошо? Она и так растеряна.
Немного позже, когда проблема уже решилась, а я вернулся из магазина, где купил всё, что надо, сидим с Валентином на кухне. Он, как обычно, пьёт кофе, я же потягиваю чай. Молчим.
– Знаете, – вдруг прерывает он своё молчание. – Я даже не знаю, как вас благодарить.
– Не преувеличивайте мои заслуги, – отмахиваюсь. – Просто, у девочки нет мамы, которая бы всё заранее объяснила. А вы… Вы мужчина. Потому, простительно.
– И ещё, – не может успокоиться он. – Я понимаю, что днём у вас свободное время, но не могли бы вы побыть сегодня с ней весь день. Вы так на неё благотворно влияете. Я компенсирую ваше время, не беспокойтесь.