Мама - это Ты
Шрифт:
– М… Саша, а ты разве не останешься?
– Поздно уже, Анастасия. Мне ещё дома что-то надо приготовить. Завтра с утра я снова буду здесь и весь день будем общаться. Хорошо?
– Ну, останься ещё хоть немного. Ну, пожааалуйста!
– Правда, Александра Владимировна, задержитесь ненадолго, – поддержал свою дочь Валентин и глазами показал на неё, мол, ну просит же. – А поужинать можно, ведь, и с нами. Правда, Стась?
– Да! Саша, пожалуйста, поужинай с нами!
Ну, что с ней поделать? Я в том мире никогда не мог ей отказать, так и тут не могу.
– Хорошо, но только недолго.
Ага, недолго. Задержался часов до одиннадцати. Сначала ужинали, потом перемыл посуду. Тут уж из образа не выйдешь. Потом играли с дочерью в приставку, которую сам же ей и подарил на день рождения и за что получил
– Маа, спой, пожалуйста, мне нашу…
Не знаю, как здесь, а ТАМ Стася любила колыбельную от группы «Территория» – «Колотушка тук-тук-тук». Правда, ей эту песню всегда пела Валя, но теперь, видимо, настал мой черёд. Как говорится, назвался мамой, пой колыбельную. Вот же, поворот судьба заложила. Но делать нечего:
– «Что сомненья? Что тревоги? День прошёл и мы с тобой – Полузвери, полубоги – Засыпаем на пороге Новой жизни молодой. Колотушка тук-тук-тук, Спит животное паук, Спит корова, муха спит, Над землёй Луна висит. Над землёй большая плошка Опрокинутой воды. Спит растение картошка. Засыпай скорей и ты!»Ребёнок спит и во сне счастливо улыбается. Не могу удержаться, целую дочь в лоб, поправляю сползшее с одной стороны одеяло. А когда оборачиваюсь, вижу, что в приоткрытую дверь на меня пристально смотрит Валентин. Блин, ощущение, что вор и пойман на месте преступления. Выхожу в зал.
– Стася спит, Валентин Михайлович. Уже поздно. Можно я пойду домой?
– Да-да, конечно, Александра Владимировна. Я вас провожу.
– Не стоит. Если девочка вдруг проснётся?
– Думаю, что нет. Похоже, сегодня её день был богат на впечатления. Тем более, до вашего дома идти минут пять. Я успею вернуться.
– Ну, как знаете.
Идём по улице. Молчим. О чём думает он, мне не ведомо. А я, если честно, костерю себя на чём свет стоит. Что наделал? Какая из меня мама? Тем более, для Стаси мамы без папы не существует. А я, ведь, не смогу. Да, согласен, этот человек имеет на меня некое влияние за счёт таких удивительных и похожих глаз. Но умом-то я понимаю, что я не мужик больше, в плане физическом, а он не моя Валька. Что будет с дочерью, когда она узнает, что её папа и фальшивая мама не смогут быть вместе? Не заложил ли я своим дурацким признанием бомбу с часовым механизмом под психику девочки. Второй раз она, ведь, может и не пережить потерю близкого человека. Ох, как же тяжело! Эйфория от обретения ребёнка схлынула. Пришла пора раскаянья. Нужно было переступить через себя и не сознаваться. Блин! Блин! Блин!
– Спасибо Вам, Александра Владимировна, – нарушил вдруг Валентин напряжённую тишину.
– Пока не за что, Валентин Михайлович.
– Саша… Простите, Александра Владимировна. Вы не понимаете. Это чудо какое-то. Я Стасю такой счастливой видел последний раз, когда ещё была жива жена. У меня просто нет слов. И ещё хотел спросить. А что это вы там такое пели?
– Это колыбельная такая. «Колотушка тук-тук-тук» называется.
– А почему вы выбрали именно её?
– Наверное, потому, что она первая на ум пришла, – вру на голубом глазу. Ну, не говорить же ему, что дочь попросила спеть НАШУ.
– Удивительно. Это любимая песня Стаси. Её ей пела мама.
Он вдруг, берёт руки Саши в свои и смотрит в глаза. Я снова борюсь с собой и этими омутами. Потом он так же неожиданно отступает:
– Спасибо Вам. Ждём вас завтра… Стася будет очень ждать.
Разворачивается и идёт в сторону своего дома. Плечи понуро опущены, руки в карманах. Мне почему-то жалко этого человека, но я бессилен ему чем-то помочь. Спасти от змеи, пригревшейся на груди? Да. Но потом… Наши дороги разойдутся.
Глава 18
Лето выдалось удушающе жарким. Солнце палило с небосвода так, вроде старалось испепелить
на планете всё живое. Особенно жалких людишек, которые почему-то вдруг решили, что они могут тут что-то решать и возомнили себя царями природы. Пришлось снова ходить по магазинам, приобретая необходимую для такого сезона одежду. Мой гардероб начал распухать с пугающей интенсивностью. Не забываем, что, находясь в женском обличье, нельзя вести себя, как мужик. Те, может, и могут ходить в одном и том же годами. Женщинам же такая роскошь не позволительна. Приходится и мне соответствовать. Мужиковатая баба может вызвать непонимание окружающих людей. Им ведь не объяснишь замысел свыше. А жить и общаться с людьми как-то надо. И в первую очередь, это надо мне, для воплощения собственных планов. Если б я, в этом новом обличье, старался вести себя аналогично прежнему образу жизни, Валентин бы точно побоялся подпустить меня к девочке. Но знаете, как-то уже внутренне смирился даже. Не то, чтобы в раз, вдруг, осознал себя полноценной женщиной. Нет, конечно. Этого, скорее всего, никогда не случится. Но относиться к нынешнему состоянию начал гораздо проще.Например, поначалу я не мог заставить себя надеть платье… Ну, или юбку… Короче, то, которое снизу никак не прикрывает. Сделать это для меня было, всё равно, что согласиться с решением того, ВЕРХНЕГО, отморозка. То есть, признать его правоту, в том смысле, какой закладывался в последней ремарке. Я имею ввиду «ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ!». Так вот, мне не нравилось. Когда я одевал Сашку для встречи с Валентином в кафе «Салют», напялил платье впервые. Но того требовала ситуация. Однако, чувствовал себя при этом голым. Ощущения дискомфорта испытал, просто, непередаваемые. Еле сдерживал себя, чтобы рефлекторно не проверять постоянно, не задралось ли где сильнее, чем надо и тому подобное. А ещё чувство посторонних взглядов вернулось. Обличающих. Как тогда, с танцевальной аэробикой.
Снова начало мерещиться, что кто-то вдруг крикнет сейчас, мол, гляньте на этого педика, совсем-де стыд потерял, даже бабье платье нацепил. И ведь, понимаю умом, что не случится такого, но… В общем, как-то так. В конце концов, я ведь даже не шотландец с их килтами. Тем, может быть, было бы проще и то, не факт. Всё ж таки, килт – это нечто национальное нынче, а не повседневное. А если углубиться вообще уж в махровую историю, в те времена, когда штанов ещё в принципе не придумали, то выяснится, что одежды мужские и женские, в общем-то, были практически одинаковыми. Может, отличались внешне как-то, однако ж, не так разительно, как сегодня. Ну, не носили штанов. Тем не менее, в нашей с вами современности, есть чёткое разделение и мне приходится, наступая ногой на собственную изначальную половую принадлежность, напяливать совсем уж откровенно женское.
Потому что, надо соответствовать внешности. Потому что, так принято в этом мире. Потому что, иначе начнут пальцем у виска крутить и шарахаться от «ненормальной». Потому что, благодаря своей неосмотрительности, взвалил на себя роль ещё и своего двойника, назвавшись мамой, лишив себя последней возможности отказаться от использования совсем уж женского. С того самого момента, когда чувство любви к ребёнку взяло надо мной верх, приходится отдуваться уже не только за себя, и даже не за того парня, как говорится в оригинальной присказке, а за самую, что ни на есть, настоящую, ту тётю, блин! Вляпался конкретно. Теперь вот, привыкаю носить платья. Что поделать? Ведь, даже Сашку мою, которая само-собой «дура-баба», не обвинишь – сам же и виноват. Ну, кто за язык тянул?
Тем не менее, вынужден признать, что при такой густой жаре, в летнем лёгком сарафане переживать её гораздо проще. Да, чувство незащищённости имеет место быть. Никак пока с ним справиться не получается. Но, всё равно, действительно, легче. Правда, такое лёгкое одеяние, кроме несомненных плюсов, несёт с собой и закономерные трудности. Хотя, эти трудности обуславливаются скорее моей личностью. Истинные женщины, которые ими родились, такого не испытывают, по понятным причинам. Умение носить подобную одежду и вести себя в ней соответствующе нарабатывается с младенчества. Мне же приходится постоянно следить за собой. Тут ведь, даже на лавку не сядешь просто так. Мужику проще. Он в штанах. Развалился, ноги расшиперил и отдыхает. Женщине так нельзя, ибо выглядеть будет вульгарно.