Чтение онлайн

То, что остальные наблюдали за нами, должно было бы отвлекать, но вместо этого заводило меня еще сильнее, толкая далеко за точку невозврата, пока я не втерлась в неистовый оргазм об его потрясающе красивое лицо.

— Мммфффппф!

Я бесстыдно залила его лицо, но Коул даже не сбился с ритма: он жадно слизывал и глотал, и его язык ни на минуту не останавливался; эти толстые пальцы ни на секунду не прекращали двигаться и кружить внутри меня, пока мой прекрасный оргазм не стих до самого последнего подергивания и содрогания.

Пока мой мозг все еще плавал в чудесном море эндорфинов, я снова опустилась ртом на Коула, готовая с удвоенной

силой взяться за дело. Но прежде чем я успела, он взял все в свои руки: приподняв меня и наклонив вперед, он вошел в меня сзади — его ствол, весь скользкий, толстый и огромный, вошел прямо с первого раза, настолько я была мокрой.

ОООхххххх…

Я скакала на нем целую прекрасную минуту, вращая бедрами взад-вперед; мои руки сжимали его бедра, толстые и твердые под моими ладонями, пока мое тело медленно извивалось, поглощая его моим женским естеством — насаживаясь на него все глубже и доводя его до…

— Ладно, воссоединение окончено, — усмехнулся кто-то. — Теперь наша очередь.

Мои глаза распахнулись: все еще скача на нем и вращая бедрами, словно стиральная машина, с Коулом глубоко внутри, я оказалась перед деловым концом двух очень твердых, очень толстых членов.

— Выбирай, — услышала я голос Эвана. — Или обоих. Желательно обоих.

Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз, и я подмигнула ему в ответ; я взяла в рот его друга первым, просто чтобы подразнить, но и потому, что знала — ему это понравится: Эван действительно ловил кайф, просто наблюдая, возможно, даже больше, чем остальные. Но они все определенно получали удовольствие от того, что видели меня друг с другом, и в этом заключалась счастливая гениальность нашей горячей маленькой договоренности.

Я двигалась взад-вперед, посасывая каждого из них в такт тому прекрасному бурению, которое получала от Коула: сегодня ночью он сжимал мои бедра особенно крепко — его пальцы впивались в мою плоть так глубоко, что было почти больно, но по правде говоря, мне это нравилось. Возможно, даже так же сильно, как и ему.

Уничтожьте меня.

Я уже давно хотела, чтобы это было жестко; всю неделю Эван и Джошуа занимались со мной любовью, передавая меня друг другу между своими спальнями — конечно, бывали моменты, когда они начинали доминировать и буквально уничтожали меня, но большинство ночей мы убаюкивали друг друга медленными, чувственными толчками и глубокими, проникновенными поцелуями.

Но сегодня ночью…

— Отдай ее.

Голос Эвана прозвучал запыхавшимся и каким-то отдаленным — вероятно потому, что я так глубоко заглатывала его в свое горло, что он был почти готов кончить.

— Я серьезно, Коул. Ты не можешь забрать эту задницу себе…

Вместо ответа Коул лишь хмыкнул, а затем сжал мои ягодицы и впечатал их в свое твердое тело одним последним, жестоко глубоким толчком; он разорвался внутри меня, словно бомба, изливаясь с дикостью и силой, которые в точности соответствовали его натуре. Его накопленный за неделю заряд с легкостью заполнил меня, выплескиваясь из моего влажного входа и стекая по бедрам, пока он продолжал свои мощные толчки.

Господи!

К тому времени, как он закончил, его теплое семя текло по внутренней стороне моих дрожащих бедер; он наклонился над моей спиной, чтобы нежно поцеловать меня в плечо, и я вздрогнула, когда он шлепнул меня по заднице и, наконец, вышел.

— Вот так, — объявил он, щелкнув моей резинкой от стрингов, возвращая ее на место. Я содрогнулась и упала вперед, мое тело было

опустошенным, дрожащим, липким…

— Теперь ваша очередь.

Сорок один

КОУЛ

Она крепко спала, прижавшись к моей груди, а растрепанные волосы обрамляли ее ангельское лицо; я чувствовал гордость от того, что мы затрахали ее до сна. Бывали ночи, когда она переживала нас всех, а потом смеялась и дразнила, чтобы мы взяли ее снова.

Но только не сегодня.

Мы устроили в хижине — не говоря уже о самой Куинн — такой погром, что мускусно-сладкий запах нашего секса все еще пропитывал воздух: ее делили, брали вдвоем, имели в таких позах, которые мы раньше даже не пробовали. Ее оставляли кричать и содрогаться от полудюжины оргазмов, только чтобы немедленно заполнить ее тем, кто был следующим.

Сегодня ночью не было никакого отдыха и никаких перерывов; она хотела, чтобы мы были вместе, без каких-либо ограничений — и в результате, к тому времени, как мы закончили, ее прогнали по полной программе, полностью и абсолютно.

В конце концов она свернулась калачиком рядом со мной, перекинув мою руку через свое тело и устроив мою ладонь так, чтобы она обхватывала ее идеальную, круглую маленькую попку; я был только счастлив исполнить это. За прошедшую неделю я скучал по ней так сильно, что это было даже пугающе, а я не из тех, кого легко напугать, если вообще возможно.

Ты любишь ее.

Я мысленно поморщился, изо всех сил отгоняя это осознание: любовь — ни за что; этого просто не могло произойти.

Но все же ты ее любишь.

Она была матерью нашего ребенка, нашим другом, нашей спутницей; но при этом она была и нашей любовницей, или девушкой… и чем-то гораздо большим. Мы не садились и не обсуждали это, но в глубине души я знал, что остальные чувствуют то же самое. Куинн замкнула наш круг; она была тем единственным, чего не хватало в нашей жизни и что мы не могли дать друг другу — женским присутствием. В похоти она связывала нас физически, через свое великолепное, извивающееся тело, когда мы брали ее с обеих сторон; но она также связывала нас эмоционально — своим огромным, прекрасным сердцем.

Куинн была умной, способной и неистовой; любящей и красивой, с сердцем воина. Она была всем, что любой из нас мог надеяться найти в женщине, а мы ведь даже не искали. Если бы только их было три…

Но их не три.

Она только одна.

Я медленно потянулся свободной рукой, раздвигая платиновые волосы, чтобы погладить ее великолепное лицо: я ничего не мог с собой поделать — мое сердце ныло от желания сделать это, вплоть до того, что…

— Привет.

Она пробормотала это сонно, утыкаясь в меня носом, и ее синие глаза приоткрылись.

— Ты еще не спишь?

Я с улыбкой посмотрел на нее и кивнул. — Не спится.

Куинн закинула голую ногу на мое тело; она ощущалась такой мягкой, женственной и чудесной.

— Хочешь, я помогу тебе уснуть? — сонно улыбнулась она.

При этой мысли мой член мгновенно дернулся — что неудивительно, конечно.

— Я… я просто думал, — прошептал я.

— О чем?

— О всяком.

— О каком именно всяком?

О таком, о котором я не могу тебе рассказать, — подумал я про себя. О таком, от которого мне становится грустно, потому что, хотя я и знаю, что однажды это произойдет… я просто не могу представить, что все это когда-нибудь закончится.