Чтение онлайн

— Значит, он искал их все эти годы, — пробормотала я.

— Да.

Лицо Коула вдруг исказила гримаса боли: он на мгновение уставился в землю, а затем снова перевел взгляд на меня.

— Я забрал их не из жадности, — объяснил он. — Я даже не брал их для нас троих; я взял их, потому что намеревался использовать во благо. Я взял их для… для семей…

Его голос сорвался: он выглядел невероятно разгневанным, но в то же время каким-то сломленным.

— Эван и Джошуа покинули службу на своих условиях, — сказал Коул. — Но мне этой привилегии не дали. Во время моей последней боевой операции больше половины моего

подразделения погибло в засаде, и все потому, что у моего командира были тупые, ебаные политические амбиции.

Внезапно он начал неконтролируемо дрожать; мне нужно было вернуть его обратно.

— Эй… — мягко позвала я. — Что случилось?

— Я взял всю вину на себя, вот что случилось, — выплюнул Коул. — В обмен на мое молчание мои павшие братья должны были быть провозглашены героями, а их семьи — полностью обеспечены, — его верхняя губа скривилась в мрачном отвращении. — Только все вышло иначе: вместо этого они получили лишь жалкие крохи компенсации, а их близкие остались без наград и были забыты — и все потому, что операция была несанкционированной, и огласка подобного провала стала бы катастрофой для моего бывшего командира, который теперь стал известным политиком.

Ноздри Коула раздувались; он покачал головой.

— Если бы я сейчас сказал тебе, кто этот человек, ты бы мне не поверила. Но да: я согласился на увольнение на общих основаниях — вместо почетного, — чтобы прикрыть его. И все это было впустую.

Он посмотрел на изумруды так, словно они были ядом.

— Я думал, что, возможно, смогу сделать что-то хорошее с их помощью, — кивнул он. — Но вместо этого из-за них погибло еще больше людей: Доусон, Беккет…

— Не ты убил этих людей, — вмешалась я. — Это сделал Феррера.

— Только потому, что он искал вот это, — прорычал Коул, указав на мои руки.

Я снова посмотрела вниз, и каким-то образом изумруды потеряли свой блеск: теперь они выглядели иначе — как острые, зелено-черные куски стекла.

— Коул, — попыталась образумить я его. — Это не…

— Мне уже плевать, — перебил он меня. — Они принесли столько проблем, столько смертей; мне следовало оставить их там, в джунглях — я больше не хочу иметь с ними ничего общего.

— Да, но они уже здесь, — взмолилась я. — И, может быть, мы сможем их использовать.

Коул с подозрением посмотрел на меня. — Продать их гораздо сложнее, чем ты думаешь, — сказал он. — Эти камни не совсем…

— Нет-нет, я не о продаже, — поправила я его. — Не ради денег, которые они могли бы принести. Но, может быть, мы сможем использовать их… как-то иначе.

В моей голове проносились десятки полусформированных идей, но прежде чем хоть одна из них успела оформиться, Коул посмотрел на драгоценности и сплюнул.

— Тогда почему бы просто не вернуть их? — спросила я. — Чтобы эти люди наконец отстали от вас раз и навсегда?

Глаз морского котика дернулся; он наклонился ближе.

— Ты сталкивалась с этими людьми, — прорычал он. — И что, по-твоему, они скажут, Куинн? «Спасибо»? «Никаких обид»?

— Я… Я…

— Думаешь, они пожмут нам руки и скажут: «Ладно, мы в расчете»? — продолжал давить Коул. — Нет. Нет ничего, на что бы эти люди не пошли, чтобы убить нас; они уже потратили столько времени и ресурсов, чтобы выследить нас. Они никогда не остановятся, Куинн — пока мы не заставим их это сделать.

Его руки сжались в

кулаки; мои руки, все еще держащие изумруды, начали дрожать.

— Но я скажу тебе вот что, — злобно прорычал Коул: взгляд его глаз был смертельно серьезен, когда он резко развернулся и зашагал прочь.

— Пришло время их заставить.

Сорок три

ЭВАН

Я застал ее в уединении, сидящей на краю кровати: она держалась за живот, задумчиво глядя на него, в то время как золотой свет пустынного рассвета лился из окна позади нее.

— Эй… — тихо позвал я. — Ты как?

Куинн слегка вздрогнула от неожиданности, а затем улыбнулась и кивнула — все одним движением. Я знал, что эта улыбка предназначалась исключительно для меня; вторжение же, к сожалению, было издержками нашей ситуации, особенно учитывая размеры номеров в том дерьмовом придорожном мотеле, который мы только что сняли.

— Извини, — виновато произнес я. — Не хотел вламываться к тебе, просто…

— Да брось, — она улыбнулась и рассмеялась. — Не глупи.

Куинн похлопала по кровати рядом с собой, и я сел: под нашим общим весом дешевый матрас прогнулся почти до самого пола.

— Так бывает не всегда, — сказал я ей.

— Что именно?

— Мы. То, что мы все время в движении: прыгаем по самолетам и летим через всю страну посреди ночи.

Мы покинули хижину рано утром, получив сообщение от одного из контактов Коула: не прошло и девяти часов, как мы уже ехали по бесплодным пустыням Нью-Мексико — разительный контраст с пышными зелеными соснами, которые скрывали наше убежище в штате Мэн.

— Разве вы не мотались вместе по всему миру? — спросила Куинн. — От миссии к миссии? С места на место?

Ее золотистые волосы сияли как платина в утреннем солнце; при каждом малейшем движении сотни прядей танцевали вокруг ее драгоценного лица.

— Конечно. Постоянно.

— Значит, для тебя это не должно быть чем-то необычным.

Я пожал плечами. — Наверное, так и есть.

— Ну, тогда и для меня тоже.

Я знал, что она старается держаться молодцом: умение справляться с трудностями было вполне в стиле Куинн. Но при этом она снова поглаживала свой живот, рассеянно и задумчиво — оберегая жизнь, которая росла внутри нее.

По какой-то причине это делало ее самым прекрасным созданием во вселенной.

— Когда мы решили пойти на это, — сказал я, кивнув на ребенка, которого она вынашивала для нас, — мы думали, что эта часть нашей жизни осталась позади. Мы и представить не могли, что снова станет так опасно; иначе… ну…

— Я знаю.

Куинн взяла мою руку и подложила под свою: положив ее ладонью вниз на низ своего живота, она провела моей рукой по этому сексуальному маленькому бугорку, который теперь округлял ее обычно плоский живот.

— У этого ребенка будет лучшая жизнь, — промурлыкала она. — Лучшие отцы. Лучшее всё.

В горле пересохло, а сердце болезненно сжалось; внезапно меня захлестнули такая любовь и восхищение, что я даже не нашелся, что ответить.

— Я хочу, чтобы ты знал: я верю в вас, — тихо сказала Куинн. — И именно поэтому мне не страшно: ни за себя, ни даже за нее…

Сплетя свои пальцы с моими, она начала водить нашими руками по своему животу.

— Нее?

— Да.