Чтение онлайн

— Ну а ты что скажешь? — обратился Гроб к криминальному авторитету. — Донос у нас на тебя имеется, Партизан. Что за погоняло… Может, не кликуха это у тебя, а позывной? А партизанить нынче противозаконно. Военное время. Я как комендант гарнизона могу тебя казнить за укрывательство сепаратистов или за сокрытие улик, коими являются средства твоей банды, или как там у вас, бригады, собранные при попустительстве прежней власти. Мы их обязаны конфисковать, так как есть подозрение, что они могут пойти на закупку оружия и обмундирования для бандитов и мародеров. Так что, сам отдашь или сыграем в покерок,

ты ж шпилевой?..

Предложив Партизану игру, Гроб не забыл про стонущего от боли ополченца с клеймом на груди. Подойдя к нему сзади, он выстрелил пленному в затылок и столкнул в яму, чем вызвал ухмылку на лице Уайта и ужас в душе случайно увидевшей убийство Марты. Пробегавшая через задний дворик хозяйка гостиницы уронила кастрюлю с яблоками, но быстро отряхнулась и удалилась прочь. Единственным ее желанием было бежать, естественно, вместе с Денисом.

Импресарио Вольдемара не смог сдержать нервическую тошноту и опорожнил желудок на аккуратно выстриженный газон, после чего забежал в дом, чтобы поведать обо всем в самых эмоциональных красках знаменитому артисту. «Звезда» приняла решение отбыть в Киев немедленно по срочному делу. Сразу после ужина!

Партизан на убийство пленного среагировал холодно и философски:

— Отчего ж не поиграть, если честная игра.

— Куда честнее, без маз ваших и крапа, на колоде господина Пола Уайта. Вот он и приглашает, — показал Гроб в сторону американца. — Любит покер.

— Ну тогда и мне нужен сотовый, я тоже к покерку неравнодушен. Позвоню братве, притарабанят «патрончики», имею в виду общак, конечно, — попросил Партизан. — Могу и сам съездить с твоими ребятками на бронике. Сам внутри обожду под конвоем. Бабло поднесут прямо к дверце. Доедем, уверен, без происшествий, я тут неподалеку проживаю.

— Нет, шельма, с тобой по-иному поступим. Будешь гарантом. Звони, чтоб сюда бабло доставили. И смотри, если сумма будет смешная, я тогда вдоволь насмеюсь, когда тебя в этой же ямке заживо закопаю.

— Не до смеха мне, — ответил Партизан и набрал номер по предоставленному ему для этой цели телефону. Говорил он с абонентом на том конце очень вежливо, без матерщины, затем так же спокойно сообщил Гробу о результате телефонного разговора: — Деньги будут к завтрашнему полудню. Общак придется доставлять из дремучего леса. Ничего не поделать, я могу играть в кредит. Если, конечно, вы не против.

— Ты за лохов нас держишь, зечара! — потянулся за стволом Гроб. Уайт остановил.

— А каков кредит? Какую сумму вы погасите в случае проигрыша? — поинтересовался американец.

— Вообще-то я надеюсь выиграть, господин, не знаю, как вас величают, но на крайняк пол-лимона зелени, весь общак нашей местной братвы сюда доставят.

Заочная «засветка» сработала. Американец клюнул. Партизан попросил закурить, и его просьбу удовлетворили. Жизнь как минимум до полудня ему была гарантирована.

Игра началась после того, как в отель доставили прокурора с его чемоданчиком. Содержимое кейса вытряхнули на зеленое сукно. Деньги при всех считал услужливый Глеб. Насчитал двести пятьдесят тысяч, обменял наличные на свои фирменные фишки. Деньги поместили в сейфик, заблаговременно встроенный в стену еще во времена подпольного покерного заведения. О нем знали все, но

никто не пользовался. Марта принесла ключ.

Глеб был рад, что она такая покладистая и что Денис не высовывается, не мешает. Его лакейская душонка объяснила поведение мужа Марты обыкновенным инстинктом самосохранения, ведь десантники тоже люди и боятся как все.

В действительности Марта зря думала, что ее муж ничего не видел. Он точно так же, только в дверную щель, стал свидетелем издевательства над пленным и его убийства. Повод радоваться у него был теперь только один — когда гады вырыли без спроса владельцев эту ставшую могилой яму на заднем дворике, они немного ошиблись с диаметром. Будь яма шире хотя бы на метр, то они бы наверняка наткнулись на его тайник. О нем не знала даже Марта. Там не было денег. На черный день Денис зарыл в земле дедовский обрез.

Персонажи, собравшиеся за покерным столом, представляли собой совершенно разные типажи и сословия. Кого-то изначально ожидал мрачный итог, кто-то априори праздновал победу. За игрой забываются. Особенно вначале. Когда стеки из фишек возвышаются словно небоскребы, придавая уверенность обреченным.

Ужин получился отменный. Шеф-повар Тарас угодил с барбекю, хозяйка Марта не испортила картофель, пожарив его с луком и шампиньонами. Нахождение за столом подвыпившей фривольной супруги городского головы, забывшегося в азарте, позволило Марте незаметно ускользнуть из холла. Городской голова нервничал, ведь играл на свои, кровные. Изредка, когда ему везло, он радовался как дитя. Но скоро его стек уменьшился до нескольких фишек, и он попросил кредит.

Пол Уайт с удовольствием предоставил необходимую сумму. Потом еще. Жена градоначальника по имени Лусия устала предостерегать мужа от разорения и уже отстранилась от законного супруга мыслью и взглядом, отсев подальше. Она распивала вино и строила глазки тем, кого считала здесь главными. После того как, прикончив первую бутылку, Лусия приподнялась со стула, чтобы поправить юбку и тем самым продемонстрировать свой упругий зад, мистер Уайт прекратил вспоминать о вожделенной хозяйке гостиницы.

За спиной американца в полудреме умостились на стульях автоматчики. Карты раздавал шоумен, занявший место дилера. Прокурор кусал ногти, с трудом прогнозируя возможные комбинации и неумело совмещая с флопом выданные карты. Партизан не спешил отвечать и постоянно сбрасывал карты. Тянул. Импресарио все время напоминал, что неотложные телевизионные дела и чуть ли не прямой эфир ждут Вольдемара в Киеве и что он надеется на понимание, когда они встанут из-за игрового стола с тем, чтобы покинуть уважаемую компанию.

Время за игрой идет куда незаметнее. Часы на фронтоне «дотикали» до восьми утра, но никто не поинтересовался бы, который на улице час, если бы из отеля не выскочил бодрый от боли капеллан со стеклянным взглядом, а на улице его и его ротвейлера не встретила бы большая толпа адептов с штандартами УНА-УНСО, портретами Степана Бандеры и зажженными факелами. С кличем «Украйна понад усе!» отец Микола двинул колонну маршем на холм, к православному храму. Только теперь импресарио Вольдемара опомнился и засобирался на выход, потянув за собой шоумена.