Ключ
Шрифт:
– А зачем ты Библию в гравюрах купил? И иллюстрированный Ветхий завет? – поинтересовался Матвей.
– Потому что сегодня рулят не длинные глубокомысленные тексты, а Твиттер и Инстаграм. Картинки и 140 символов. Мы живем в веке, когда информация должна быть передана максимально быстро. Наглядно и кратко.
– И ды думаешь, мы что-то поймешь, посмотрев картинки? Это же фактически чужая для тебя интеллектуальная среда. Как UHVGSOH.
– Что за хрень? – Влад наморщился.
– Это тоже сокращение. Когда англоязычный собеседник хвалит твоё чувство юмора (u have very good sense of humor). Это как WTF. Только сложнее.
– Так эта мудрость не для меня. Она для тебя, умник. Ты же у нас креатив. Вот и читай, вникай в тему. Вера! – позвал он секретаря. –
Матвей не без труда вклинился в словесный поток компаньона: «Я сейчас на встрече был. Отличная тема. Может, мы как-то соединим проекты?» – и он рассказал Владу о кольце.
– Даа, – протянул Влад. – В страшное будущее мы вступаем. А где ты здесь увидел синергию?
Матвей объяснил:
– В какой момент человек задумывается о Боге? Не просто же так? Бог в общественном сознании – это прежде всего мораль. Мораль не ради абстрактного добра, а мораль – инструмент. Хорошо себя ведешь, будет тебе шоколадка.
Плохо себя ведешь, но покаялся – шоколадка. Плохо себя ведешь, не покаялся, но поставил свечку в храме – снова шоколадка. Без шоколадки эти действия кажутся совершенно бессмысленными. Получается, раз нет греха и чувства вины – нет и шоколадок. А секс – как раз то, в чем верующие видят свою основную вину перед Богом. Потому как трахаются все. Или почти все – он взглянул в открытую дверь кабинета за которой в Веркином компьютере ковырялся сисадмин. – А кто нет – те дрочат. Это, кстати, тоже грех. Замкнутый круг получается. Можно продвинуть идею, что изобретение кольца верности – божественный промысел, проявившийся в области хайтека.
Он взял фломастер и нарисовал на лежащем на столе листе бумаги небольшое кольцо, надетое на предмет, похожий на самолет без крыльев. Потом написал: «Господь в деталях. Мелочи, которые делают тебя тверже».
– Как тебе?
– Маршрут понятен, – Влад взял листок и отодвинул на расстояние вытянутой руки, представляя себе масштабную поверхность ситиборда. – Только вот это – он показал на бескрылый самолет – слишком прямолинейно. А общая идея кампании как раз схвачена верно. Сумей увидеть проявления Бога в обычной жизни, в мелочах. В тех, которые делают тебя лучше. Маладец! – он хлопнул Матвея по плечу. – Давай двигаться в этом направлении!
Глава пятая
В одной из квартир того самого дома, где жила Валерия, в это время шел спор.
Одной из спорящих была загадочная девушка с которой Матвей познакомился накануне во время небольшого автомобильного инцидента. Двое других были мужчины: высокий, широкоплечий, с мощной шеей, был одет в темно серый костюм и черную водолазку, худой, меньше первого на голову – в брюки и черный свитер с низким воротом. Оба были бородаты и стрижены «под ноль». Широкоплечий говорил громко и яростно:
– Я не понимаю, зачем мы должны соглашаться играть в эти твои игры! Этот человек – ничто, просто инструмент, который должен открыть дверь! Мы сидим здесь, а наши братья в это время погибают! У нас есть способы просто заставить его сделать то, что нужно!
– Понимаешь, Муса – второй человек, постарше, говорил тихо, но в его голосе чувствовалась власть, – мы точно знаем, что не можем его заставить. Дверь можно открыть только добровольно, только если хозяин ключа сильно и искренне хочет этого. Поэтому мы здесь, поэтому Наргиза здесь. И будем здесь столько, сколько потребуется. Еще ни у кого не получилось войти туда. Сааду ибн Абу Ваккасу после битвы при Кадисии привели того, кто открыл ему тайну Ключа. Но он не смог открыть дверь. А у нас есть шанс. О Ключе все забыли. Традиция утрачена. Он в руках случайного человека. И только Наргиза сможет, если нам удастся открыть дверь, войти туда вместе с ним. Хотя для нее это смертельный риск.
– За меня не беспокойтесь,
сайеди. Я знаю, на что иду и во имя чего. – Наргиза посмотрела на второго собеседника – и ты, Муса, не торопи меня. Тайна ключа открылась не только нам. Мы знаем, что враги тоже будут пытаться его получить. У нас есть согласованный план, и мы не будем от него отступать.Наргиза взяла со столика телефон и набрала номер: «Рамазан, мы через десять минут едем».
Когда она вышла из дома, машина уже ждала у подъезда. Водитель открыл заднюю дверь, она села, достала из сумочки планшет и начала пролистывать фотографии с желтыми в коричнеых пятнах листками, заполненными мелкими текстами арабской вязи и едва заметными рисунками. В какой-то момент глаза ее стали пустыми, как бывает в момент, когда человек глубоко задумался или погрузился в воспоминания.
Она и правда вспоминала.
Яркое утреннее солнце, ветер гонит песок и мусор по желтой земле. Три худых пальмы у каменной ограды. За ней – дымящаяся мечеть без одной стены вокруг которой расбросаны тела людей. Очень много людей. Рядом с ней чья-то рука, окровавленная стопа с чудом удержавшейся на ней сандалией. Мертвый старик в черно-красной мокрой рубашке лежит и смотрит в небо, словно задает вопрос: «За что»? На ее платье кровь и она не может найти отца. Кто-то подходит и берет ее за руку, ведет куда-то и она послушно идет, лишь бы не видеть этих людей с пустыми глазами на земле.
Она пытается вспомнить отца, но не может, помнит только белую одежду и тонкие кисти рук с длинными пальцами. Помнит, что он читал ей на ночь какую-то книгу, смысла которой она не понимала, но голос отца ей очень нравился и она с удовольствием слушала. Потом, через много лет, она снова увидела в одной книге эти строки и вспомнила.
«Боль существует только в сопротивлении, радость – только в принятии. События, наполненные болью, становятся радостными, когда мы принимаем их с открытым сердцем. События, наполненные радостью, приносят боль, если мы не принимаем их.
Нет такой вещи, как плохой опыт…Есть просто сопротивление тому, что есть».
Еще там было написано: «Бог побуждает умереть для себя и дарует жизнь в Нем.Тварей своих Бог создал как завесу. Кто знает это, тот приближается к Богу, а кто видит тварей его как реальное, тот отгорожен от его присутствия».
«Я принимаю все, что есть открытым сердцем – подумала она. – Я свободна. И боли больше нет…»
Матвей мучился.
Он несколько раз забивал телефон Ясны в поисковую строку фейсбука, но, похоже, у нее вообще не было страницы, либо она не привязывала к аккаунту номер своего телефона. Да и девушек по имени Ясна там было не так уж много. Ясна Яся, Ясна Радужная, Елена Ясна…он открывал профили, но лица их хозяек были ему не знакомы. Ясна не отвечала ни на звонки, ни на смс. И от этого его просто штормило. «Ну где же ты? Где?»
Матвей открыл Инстаграм, снова набрал: Yasna. «Yasna Blik, Yasna Lebedeva, Yasnasloboda, Yasnaya Polyana…» – Ясны появлялись, но только не его Ясна. «Это меня Бог наказывает – подумал он. – За все мои преступления против женских чувств. – Память вытащила на свет воспоминание, как одна из его знакомых через несколько месяцев общения перестала отвечать на сообщения, которые он дежурно отправлял пару раз в неделю. Ему не нужны были отношения, но девушка была ничего и возникла в период затишья на личном фронте, так что он поддерживал контакт на плаву. Желал доброго утра, спокойной ночи, отправлял сердца и поцелуи, и даже романтические треки. Ему казалось это милым и ни к чему не обязывающим. Поэтому Матвей очень удивился, когда вдруг «контакт» его заблокировал. Все же через пару недель он дозвонился, сгорая от любопытства, в чем его вина и почему с ним разорвали такое милое общение? Девушка наговорила ему массу неприятных вещей и сказала, что он breadcrumber. Так он узнал, что он парень, который просто поддерживает надежду на отношения, но не прикладывает никаких усилий к тому, чтобы они состоялись.