Ключ
Шрифт:
– Правильно боишься! – девушка заметила его нерешительность. – Наргиза значит «дочь огня». Могу обжечь!
Оказалось, Наргиза снимала квартиру в том же доме, где живет Лера. Они вместе зашли в лифт. Водитель, он же, видимо, охранник, занял большую часть пространства, так что Матвей был вынужден стоять прямо напротив странной новой знакомой. Пока лифт поднимался, она разглядывала его в упор так, что Матвей невольно отвел глаза. Наконец лифт остановился на нужном этаже, и Матвей вышел.
– Хорошего дня! Осторожнее на дороге!
– Спасибо! – Матвей выдохнул и почувствовал странное облегчение, когда двери лифта закрылись и он остался
Несмотря на то, что девушка была очень красивой и откровенно шла на контакт, он испытывал чувство дискомфорта. Сильный характер, уверенность в своей власти над мужчинами – встречая таких женщин, он всегда проигрывал. Ими нельзя было управлять или использовать их, скорее, они использовали его. Если им хотелось трахаться, Матвей мог обеспечить себе отличный секс. Но после секса о нем совершенно забывали до следующего раза, а иногда навсегда. И его бесила невозможность контролировать ситуацию.
Валерия открыла не сразу.
В какой-то момент Матвей подумал, что ей пришлось уехать и уже нажал кнопку вызова лифта, но тут дверь наконец открыли. Лерка пахла шампунем и была одета в тонкий голубой шелковый халат. Матвей кожей почувствовал, что больше никаких предметов в этот дресс-код добавлено не было. Он уже начал представлять, как халат этот стекает с гладких плеч, с груди, с бедер, открывая знакомое восхитительное тело, но тут заметил в гостиной чьи-то явно не девичьи ноги в темных джинсах.
– Заходи, – сказала Валерия, и Матвей, зайдя в гостиную, увидел тело, к которому относились ноги. Принадлежало оно мужчине лет сорока, крупному, с небольшим животиком любителя сытой размеренной жизни. Женщины таких любят: они – как домашние коты, уютные и не раздражают своим поджарым мускулистым совершенством. – Познакомьтесь, Матвей, а это – Павел. Заехал неожиданно, не успела тебя предупредить.
На журнальном столике перед Павлом стоял большой букет цветов. Матвей еще раз назвал себя нехорошим словом, что приехал с пустыми руками. Думал: вот сидит несчастная Лерка, одна, в тоске, а тут он, принц на белом коне, развеет ее одиночество. А тут мужик. С цветами. И явно чувствует себя как дома. Валерия, похоже, просто упивалась ситуацией. Она шуршала шелком по комнате, разливала чай, говорила о каких-то пустяках, еще и еще раз рассказывала детали происшествия, которое из обычного гоп-стопа превращалось в голливудский блокбастер. В общем, чувствовала себя героиней. Синие шелковые волны халата слегка волновались и качали в своих глубинах гладкую Леркину грудь. Матвей и Сергей тоже волновались, когда волна проходила слишком близко.
«Как же примитивно устроен мужской мозг, – подумал Матвей. – Я сто раз мог здесь остаться. Но я ведь такой, блин, эксклюзивный. Одинокий, привлекательный, обеспеченный, свободный – мечта любой девушки в городе. Это меня должны хотеть, а я – выбирать. Но только появилась конкуренция, только оказалось, что девушка, даже бывшая, нужна еще кому-то, вот оно, ретивое. Взыграло. Причем во всех местах одновременно. Теперь сижу тут на краю дивана. Криво улыбаюсь. Онегин, бля».
– Я, пожалуй, поеду – он допил чай и поднялся. Никогда не умел он выигрывать такие поединки. А, может быть, боялся, что, если выиграет, придется взять на себя какие-то ненужные ему обязательства. – Если что понадобится, какая помощь – звони. Валерия подставила ему загорелую щеку. «Не будь тут Сергея, поцеловала бы в губы» – разочарованно подумал он. И тут же постарался загнать мужское эго поглубже, чтобы не показать, что задело.
– Спасибо, что приехал. Созвон, списон.
Надевая куртку, он все же обернулся и посмотрел на Сергея. Тот слился с Леркиным
диваном в единый монолит и сейчас напоминал сурового капитана ледокола, который пробивает единственно верный путь через замерзшее море. Такой тип мужчин Матвею был знаком. Они не путались в альтернативах. И всегда точно знали, чего хотят. «Я же сам отказался» – успокаивал он себя, спускаясь в лифте. Но нехорошее чувство ревности еще какое-то время ворочалось где-то в области солнечного сплетения и отпустило только когда он доехал до дома.Разбудил его звонок Влада.
– Доброго утра, креатив! Родил чо? Давай, приезжай в офис, обсудим. Я ночь не спал, читал Библию. Ничего не понял. Пока мне только про десять заповедей понятно более или менее. Это как Уголовный кодекс, только короче и наказание за все одинаковое – «геенна огненная». Но в рамках пиар-концепции я вообще не понимаю, как эту «геенну» употребить. И при любом раскладе, нам нужно нести целевой аудитории не страшилки, а что-то позитивное. В общем, нужен мозговой штурм и срочно, а то сроки не выдержим и заказ наш бесценный – тю-тю.
– Хорошо, буду, – Матвей вспомнил, что у него назначена отмененная накануне из-за Лерки встреча и добавил: – часа через два.
Через час Матвей уже заходил в кафе на первом этаже офисного здания. Пахло свежемолотым кофе. Матвей любил этот запах. Кофе пах Карибами, океаном, загорелыми девушками и приключениями. Перед долгим рабочим днем – как раз то, что надо. Хороший стимул заработать много денег. И потом – Карибы, океан, загорелые девушки…
«Это хорошо, когда есть такая последовательность, – подумал он и оглядел зал, наполненный корпоративными солдатами с лицами цвета «до отпуска еще два месяца». Они склонялись над чашками с душистым ароматом и тоже, возможно, мечтали о Карибах. – У большинства в этой связке присутствует только кофе…»
Парня, с которым договорились о встрече, Матвей знал давно, с тех времен, когда тот только начинал карьеру менеджером в отделе новых продуктов и услуг крупной технологической компании. Сейчас Кирилл был топом в фонде, который скупал перспективные, но не доведенные до промышленного образца разработки. Покупали значительно ниже рынка, дорабатывали, причем часто с той же командой, потом дорого продавали. Главным в этом бизнесе была адекватная оценка рыночной перспективы сырого продукта. Кирилл чуял перспективу как тусовщик чует в хаосе ночного клуба драгдилера.
Им принесли два душистых капучино с крупными сердцами из белой молочной пены. Матвей подул на свое сердце. Две половинки разошлись и между ними темной трещиной проступил кофе. «Сердце мое разбито – пошутил он и вдруг подумал, что Ясна со вчерашнего дня так и не позвонила, потом вспомнил Леркиного мужика с букетом. Шутка показалась ему грустной. – Так что ты хотел обсудить?».
– Слушай, я к тебе пришел как Маугли к Каа, за мудрым советом. Мы тут купили один стартап. Даже не совсем стартап, а, скорее, так, разработку. Хотим на этот раз сами вложиться в производство. Нужны идеи, как продвигать. Ну и вообще интересно, что ты думаешь, как эксперт в этой области.
– Ты какую область имеешь в виду? Рекламу и пиар?
– И то и другое. И вообще. – Кирилл как-то двусмысленно улыбнулся. – Продукт, скажем так, необычный. Ты знаешь, что такое интернет вещей?
– В общих чертах. – Матвей оглянулся по сторонам. – Это когда все барахло в помещении соединяется с сетью и передает туда какие-то данные о себе. Унитаз сообщает, сколько граждан на нем посидели и сколько килограммов дерьма унесло водой. Урна – сколько раз в нее плюнули и был ли кариес у автора плевка.