Клятва
Шрифт:
— Что, неприятно? — Она начала к нему приближаться — плавно, скользяще, по-змеиному. Медленно-медленно, накапливая яд и готовясь нанести удар. — То есть, сидеть за одним столом с человеком, чьи руки по локоть в крови — это для тебя нормально, а слушать о том, что я — нежить, нет?
Грапар пристально посмотрел на неё. Сделал несколько шагов навстречу.
— Ты не понимаешь. Скариф… Так нужно.
— Нужно, значит?! — взорвалась Элья. Она ненавидела этот взгляд — убедительный, властный, тот самый, на который она когда-то повелась в «Колоколе». Только вот этот взгляд почему-то делал из неё человека,
— Элья…
— Нет, ты послушай! Да, пускай я — грязная, болотная дрянь, но я не собираюсь пачкаться ещё больше, залезая в то дерьмо, в котором ты плаваешь! И до конца жизни в нём плавать?! Нет уж, спасибо! Как тебя самого не тошнит?! Или ты родился уже в дерьме? Кем, кстати, были твои родители? У вас в Илане вроде тоже приветствуется семейное дело, да? Может, ты с пелёнок привык ко всей этой гадости, пил её вместо материнского молока, и теперь…
Грапар в самый последний момент сдержал замах. Именно поэтому Элья отлетела не к роялю, а всего лишь к пуфику.
Приподнявшись на ноющем локте и ошалело касаясь разбитой губы, она с удивлением воззрилась на Грапара. Тот судорожно сглотнул, дёрнулся было в её сторону — но потом, растерявшись окончательно, бросился вон из комнаты.
— Грапар, дружище, вы уже направляетесь?.. — услышала Элья донёсшийся из коридора голос Лэрге.
Недосказанная фраза повисла в воздухе — а может, слишком плотно закрылась отброшенная Грапаром дверь, и поэтому Элья не слышала окончания. Она не успела задаться вопросом, догнал ли Лэрге Грапара и что хотел ему сказать, как дверь распахнулась снова, и на пороге возник граф Саввей собственной персоной. В парадном чёрно-золотом камзоле, при новой шпаге, готовый к встрече с иланскими послами… к очередной игре.
Саррет.
— Что, в зал? — спросила она, чувствуя себя до странности спокойно и даже умиротворённо. — Сейчас я приду, граф, передайте там, пожалуйста…
Он вошёл в комнату, приблизился и сел перед ней на корточки. Взгляд его был прикован к её разбитой губе
Элья посмотрела на Лэрге почти так же удивлённо, как до того смотрела на Грапара. И вдруг увидела нечто странное, даже страшное: едва неуловимые изменения, происходившие с его лицом. Его черты словно бы становились чётче, ужесточались, глаза чуть заметно потемнели, сменив привычный стальной цвет на более глубокий предгрозовой оттенок.
Граф Саввей сейчас бы развил бурную деятельность: помог бы девушке подняться, а то и перенёс бы на диванчик, побежал бы за йодом и нашатырём, или, по крайней мере, позвал бы слуг…
Саррет медленно поднялся.
Видя, что он собирается развернуться и уйти, Элья поначалу слегка опешила, но потом снова посмотрела на его лицо, теперь снизу вверх. Это было лицо человека, перешагнувшего какую-то невидимую черту.
Элья вдруг вспомнила услышанные однажды слова Герека: «Вроде нормальный, адекватный человек, а иногда, бывает, как выкинет что-нибудь…»
— Я его спровоцировала, — поспешила сказать Элья, холодея изнутри. — Я оскорбила его…
Саррет коротко взглянул на неё — но будто не увидел.
А потом всё же развернулся… и пошёл к выходу.
— Нет! —
Элья вскочила и повисла на его руке. — Пожалуйста, не надо, пожалуйста… я сама виновата, я же говорю, я его спровоцировала…Он снова на неё посмотрел, но не сказал ни слова. Сосредоточенно, один за другим, разжал её пальцы и подошёл к распахнутой двери.
— Саррет! — отчаянно-надрывным шёпотом позвала Элья, уже на пороге хватая его за отворот рукава.
— Вы что, рехнулись?! — приглушённо рыкнул Саррет.
Вырвал руку — и ушёл в сторону лестницы.
Элья точно знала — сейчас произойдёт катастрофа. Катастрофа, которая погубит и Саррета, и её саму. Нужно было что-то придумать, что-то предпринять… но единственное, что она могла делать — это бежать следом за ним, пытаться доказать невиновность Грапара, взывать к здравому смыслу…
Только вот шёл Саррет слишком быстро.
А у Эльи гудела голова от удара, и от волнения не хватало воздуха. Один раз она споткнулась и чуть было не упала — и это задержало её ещё больше.
Она не успевала, не успевала безнадёжно…
Когда Элья вбежала в зал, Саррет уже приблизился к своей цели. В отличие от самого Грапара, он ударил в полную силу — под возмущённый ропот и чьё-то аханье. В зале было немного людей, но всё же их хватало: некоторых специально пригласили для этой встречи — из Бельзута и из более отдалённых городов. Там были и аристократы, и придворные дамы…
И все они видели, как Грапар рухнул на пол, как пытался подняться под разъярённым взглядом шемейского дворянина, и как маленькая женщина в белом платье, вбежавшая следом, в крови, в слезах, выкрикнула:
— Нет, пожалуйста, нет!!
Элья бросилась к ним, оскальзываясь на начищенном паркете, не видя ни возмущённых придворных, ни самого государя, поднявшегося со своего сиденья, ни спокойно восседавшей по его правую руку Макоры.
— Прошу вас, граф… — выдохнула Элья, становясь перед Грапаром, лицом к Лэрге. — Это была случайность…
— Не случайность… — разбитыми губами ответил Грапар. — Я виноват перед тобой, Элья… Прости меня… Это… всё правильно. — Он повысил голос, обращаясь ко всем: — Прошу прощения за этот инцидент, всё в порядке.
Зал моментально наполнился шепотками и выкриками:
— Но он же оскорбил вас!..
— Прямо по лицу…
— Это дуэль…
— Дуэль, — подтвердил Лэрге. В голосе звучала злость, которую он больше не давал себе труда сдерживать.
— Брось, — хмыкнул Грапар, — я не буду с тобой драться, граф… Я не дерусь с друзьями, тем более, на дуэлях…
Он развернулся и собрался было уйти, но шпага Лэрге проворно покинула ножны, и уже через мгновенье холодное лезвие коснулось шеи Грапара.
Элья, ахнув, отшатнулась.
— Ты при мне клялся, что больше никогда не причинишь ей вреда, — сказал Саррет. Не опуская руки, он перевёл взгляд на Элью. — Пора выполнять свои клятвы. Прямо сейчас.
Всего секунда. Одна секунда — и жаждущий крови граф Саввей снова смотрит на Грапара. Но за эту секунду он сказал Элье одними глазами всё, что хотел сказать на самом деле. И она прекрасно его поняла.
«Я тяну время. Ты работаешь».
— Хорошо. — Грапар осторожно повернулся обратно, оберегая шею от пореза. — По местным правилам, оружие выбираю я.