Кайорат
Шрифт:
Меня едва не прорвало. Рад? Это теперь так принято выражать радость? Захлестнула волна прошлых обид, непонимания. Да он едва взглянул в мою сторону. Но я сдержался, утоптал чувства и дружелюбно ответил:
— Отец, мы долго пробыли вместе и нас связывают теплые чувства. Я хотел бы перемолвиться с товарищами парой слов, если позволишь, а после с радостью присоединюсь к тебе.
Он, похоже, не ждал такого поворота событий и едва сдержал удивление. Хвост отца дернулся в сторону, гребень приподнялся. Но на то он и страж чтобы уметь выкручиваться из самых щекотливых ситуаций с достоинством. А я по-прежнему совсем не знал своего отца.
— Хорошо, Кайорат. Пройдемте за мной, уважаемые гости.
23
— Я…не
— А че понимать-то? — с наслаждением почесавшись, сказал Ишутхэ и плюхнулся на пол. Отец устроил их в одной из лучших гостевых. Я мог оценить уровень помещений, но не замечал его красивых жестов. Пытался справиться с охватившими чувствами яростной обиды, грусти, любви и страха. Пытался подчинить их себе и почти не слышал, о чем говорят товарищи. Пилон долго смотрел на меня, прежде чем сказать:
— Могу понять, почему он вышел лично. Могу. Хотя странное проявление отеческой любви, согласитесь. Выйти встречать сына, которого не видел полгода и мог потерять, но при этом почти не обращать внимания. Хорошо. Он сдержан, в душе бурлят сдерживаемые эмоции, которые не может показывать, статус не позволяет. Но чего никак не могу объяснить, как дивольский дракон оказался здесь быстрее нас? Почему добровольно сдался, отчего вернулся? Мы говорим о двух разных драконах? Если один в тюрьме, то где его товарищ? Мне кажутся странными и обстоятельства нашего перехода. Все вспоминаю выражение на морде дракона, что тогда успел разглядеть. Он что-то орал, но я решил просто пытается сожрать нас. Теперь сомневаюсь. Мир, покой. Малыш, скажу честно, мне что-то не нравится. Пока не пойму что происходит, не смогу успокоится. Кроме того, придется снимать полоски. Время обманов закончилось.
Я кивнул, подавляя дрожь:
— Пойду сейчас. Но вернусь обязательно. Прослежу, чтобы все было в порядке.
— Не волнуйся так, малыш, — Осирис с улыбкой подошел, приобнял за шею, — справишься. Я знаю, как нервирует перспектива подобной беседы, поверь. Но ты не детеныш. Уже кое-что повидал, спасал жизни. Смелее, друг.
— Малыш, — проворчал Ишутхэ. Я повернулся к волкодлаку, ожидая поддевки, но он снял ожерелье и повесил на мою шею.
— Может, пожалею, — скривился перевертыш, — да только игра не кончена. И это не последний из аргументов. Да не трусь, не съест же он тебя. Или? — Хрипло рассмеявшись, волкодлак отошел к стене. Тильда сидела, обернув хвостом лапки, и лукаво поглядывала на меня:
— Забавно, малыш, — мурлычущим голосом произнесла она, — он боится кошку, а ты уже нет.
— Вы что в последний путь его провожаете? — язвительно поинтересовался Пилон и повернулся ко мне, — иди, давай. Быстрее сходишь, быстрее вернешься. Скучно торчать просто так.
Я вздрогнул от резкого тона, но уловил лукавый отблеск его глаз. Иногда мы не видим очевидное, но принимаем за правду явную ложь. Взгляд вдохновлял больше, чем снисходительные слова Пилона. Вздохнув, я вышел за дверь. Удивительно, насколько привычным стало для меня ощущение их присутствия. Теперь один на один. Проводить меня прислали маленькое сутулое существо, похожее на гнома без бороды. Он и довел до открытого зала, в котором меланхолично прогуливался отец. Чешуйки хвоста шуршали по каменным плитам, крылья подрагивали, а гребень приподнялся, чем и выдавал его волнение.
— Отец.
— Здравствуй, Кайорат, — он направился в мою сторону. Я так же решительно двинулся навстречу. Мы встретились примерно посредине зала. Отец наклонился, и янтарные глаза заглянули в такие же мои.
— Здравствуй. Давно не виделись, — говорил совсем не то, что хотелось. Опять
подвело ощущение маленького щенка перед грозным родителем.— Значит, мои худшие опасения подтвердились, — с каким-то сожалением произнес он.
— Что это значит? — с внезапной злостью спросил я.
— Вырос немного. Полинял. И у тебя нет полосок. Я знал, что такое возможно. К сожалению, опасения подтвердились, и все действия направленные на твою защиту оказались ненапрасными.
— Защиту? Почему к сожалению? Какие опасения? — удивленно спросил я. Разговор внезапно принял совсем иное направление. Отец медленно пошел вдоль стены, вынуждая меня идти рядом и подстраиваться под его широкий шаг.
— Скажи Кайорат, ты никогда не задумывался, что несколько отличаешься от других? Что имеешь мало знаний в определенных сферах? Не посещали ли сомнения в собственном предназначении, когда попал в мир феков?
— А! Ты об этом, — внутри забурлила глухая ярость, — например, о том, что ничего не знаю о радуге? Или что ты страж белого посоха? О колесе мироздания, лучах радуги и ее роли для миров? Или быть может о нашей связи с драконами, папа? О том, что твой сын похож на дракона? Или дракон?
— Ого, зубы выросли? — Спокойно парировал отец. На меня словно опрокинули большой кувшин ледяной воды.
— Представь себе, научился изрыгать пламя, — медленно проворчал я, — но мы немного отвлеклись. Не стоит тянуть. Объясни. Не родной сын?
— Глупости. У тебя всегда была потребность драматизировать. От бабки, что ли? Все много проще, Кайорат. Много проще. Ты мой родной сын и совершенно чистых кровей. Куратор, не сомневайся. Дело в предках.
— Подожди, — перебил я, — слышал, ты отказался представлять меня в качестве ученика в испытании. Что за испытание?
Отец сделал круг и побрел вдоль другой стены. Шуршание его хвоста мешало сосредоточиться.
— Стража посоха выбирают раз в двести лет. Даже простое участие одного из рода в испытании большая честь для клана. Его готовят с юности. Потом, среди лучших кандидатов проводят суровый отбор. Когда стражу сообщают, кто придет на смену, он приступает к обучению. Оно длится до тех пор, пока не приходит пора замены. Обычно, к тому моменту молодой страж вырастает и обретает достаточный опыт, чтобы принять бремя.
— Хорошо. Кого ты выбрал вместо меня?
— Майю.
— Но ведь она не из нашего клана.
— Не так важно, все равно из семьи. Умна, упорна, талантлива.
— А я?
— Ты, — он замолчал. Я остановился:
— Так чем не угодил?
— Дело не в этом. Один раз дай договорить, послушай. Ты водишь дружбу со странными существами, что показатель ума. Куратор, который умеет найти общий язык с кем угодно, выигрывает. Практические знания пригодятся в жизни. Я не мог дать того, что получали другие щенки. Ты мог бы гордиться успехами, так как всего добился сам. Уже знаешь и о том, что у нас общие с драконами предки?
— Да.
— Тогда объяснить будет проще. Иногда, черты общих предков проявляются в нас, потомках. Для драконов это не имеет значения, они у них присутствуют изначально. Но для куратора трагедия. Ты должен знать, нельзя нарушать веками сохраняемую тайну. Мы всегда отрицали, и будем отрицать любое сходство родов. Таков установленный порядок, и не нам его менять. Есть глубокий смысл подобного разделения. К сожалению, при рождении у детеныша нельзя увидеть признаков влияния предков. Позже они становятся очевидными. Такие щенки мельче, активнее, независимее, слишком быстро линяют, у них нет полосок кураторов. Мелочи мелочами и детеныш куратор, внезапно, становится не отличимым от дракона. Такой, несомненно, вызывает массу вопросов, так как в нем всегда будут видеть врага. Следовательно, проводить и лишние параллели.