Кайорат
Шрифт:
После короткого подбадривающего указания кошки, я толкнул дверь лапой и вошел первым. Сразу запахло чем-то сладким, аппетитным. Вытянул шею, так как опасался идти дальше, но любопытство распирало. Хотелось рассмотреть хоть что-нибудь. Тильда проскочила мимо и короткими прыжками промчалась по длинному коридору. Вздохнув, я поплелся следом. Вышел в небольшую по моим меркам, светлую комнату. Из мебели в ней были только кресло-качалка и стол. В кресле сидела женщина. Я не смог сходу определить, к какому виду существ ее можно отнести. Определенно не икубка или фечка. Черты лица, количество конечностей и общие признаки схожи. Однако достаточно внимательно присмотреться, чтобы понять, она не имеет отношения к этим видам вовсе. Очень высокая, но не великанша. Узка в кости, худа почти болезненно, и вместе с тем выглядит как феи. Гладкая кожа,
— Приветствую, фата Альента, — произнесла Тильда. Дружелюбно замурлыкала и запрыгнула на руки женщины. Та чуть улыбнулась. Одними уголками губ. Погладила кошку и кивнула:
— Приветствую, молодой куратор.
Ни тени сомнения. Я куратор.
— Приветствую и вас, фата Альента, — робко промямлил я в ответ.
— Что хотите узнать? Ты давно не навещала меня, пушистая шалунья, — пожурила Тильду фата. Кошка громко мурчала. Она удобно устроилась на коленях женщины, распушившись как меховой шар.
— Мы попали в беду. Думали, ты сможешь помочь, — хрипло проворчала кошка. Рука фаты Альенты меланхолично поглаживала ее по спинке:
— Да, вижу беду. Я ждала его. Все когда-то начинается и где-то заканчивается. Вижу странное сплетение судеб. Суждено оставаться вместе. Одна нить связана с другой, а вместе клубок. Когда распутаете, все станет на свои места. Что держала в себе годы, отпускаю на свободу. Вы пришли, потому что жаждете ответов. Я дам их, хотя покажется, что это ответы на другие вопросы. Не так давно в мире Икуб родился мальчик с глазами разного цвета. Ему сделал предсказание провидец Абрахин. Мало кому приходилось слышать такие слова и родители мальчика не поверили. Да и сам мальчик оказался весьма недоверчив. Но в глубине души он знал, слова правдивы. Столь странным казалось предсказание провидца, что смысла в нем не увидели. Он молвил: "Икубу предстоит совершить деяние, немалого мужества требующее. Другой на месте его оказаться готов, но лишь от руки юноши пасть должен враг, не иначе. Спасение в этом великих родов заключено. Жребием богов отмечен — очами разных цветов. Не сбежать, не укрыться от судьбы. Гибель стоит за плечом. Жертва угодна богам, если страх победит благородство", — Альента глубоко вздохнула и продолжила, — теперь расскажу о молодом кураторе. Солнце окрасило ее перья. Стоит невольно на пути молодая самка. Не потому, что хочет зла. За нее принято решение. То, что от рождения начертано, ими пересмотрено. Тебе отказано в праве крови, и ей оно даровано. Почему? Не отвечу. Помни, гнев не помощник в деле чести. Правду суждено узнать, если хватит сил от нее отказаться. Последнее. Ты уже знаешь то, что еще сокрыто туманом. Достаточно просто поверить. Искомое не снаружи, внутри. Радуга путь и укажет.
Фата улыбнулась и неожиданно растворилась в воздухе. Мурлычущая Тильда шмякнулась на пол и обиженно сказала:
— Ну вот, всегда так. Поговорит и исчезает. Устала. Простимся и отправимся обратно. Запомни слова хорошенько. Фаты видят судьбы.
На самом деле я мало что понял, но постарался запомнить. Осирису нелегко приходилось раньше, и после слов Альенты, думаю, не полегчает. Избранность не приносит ничего хорошего, теперь я уверен в этом. А слова фаты сплошные загадки, не силен в их разгадывании, да и не стану гадать.
— Всего доброго на пути, фата Альента, — сказала Тильда.
— Прощайте, фата Альента, — добавил я и посмотрел на кошку. Она подняла хвост трубой и медленно потрусила к выходу.
Ворота закрылись за нами с едва слышным скрипом.
— Ну и как, что полезного узнали? — поинтересовался я. Тильда стояла, задумавшись, и нервно размахивала хвостом.
— Недооценивать слова фаты нельзя. Их значение станет ясным позже, будь уверен. Пойдем-ка, покажу кое-что. Тебе понравится.
Обогнув стену слева, мы какое-то время вдоль нее шли по тропе. Потом поднялись еще выше, на поросший пушистой травой утес. Самую высокую точку города,
подозреваю. Отсюда город был виден как на лапе. Прошли чуть-чуть вперед…Небольшой, утоптанный пятачок земли заканчивался резким обрывом. Внизу, под нами лежал город. А над нами…
Я замер. Небо? Вода? Перевернутая чаша купола находилась настолько низко, что казалось, при желании до нее можно было дотянуться. Обман, но такой соблазняющий. Наверное, утес находился ближе всего к поверхности озера. Только здесь солнечные лучи пробивали толщу воды и рассеивались веером лучей. Она светилась и переливалась радугой оттенков — блеклым голубым, зеленовато-синим и ультрамариновым, аметистовым, уходящим на глубине в темно-фиолетовый. Над головой проплывали рыбины, примерно с меня размером. Лениво, медленно поводя хвостами из стороны в сторону. Вспыхивали от случайной ласки солнечных лучей крошечные частички песка, лежащие на оболочке купола. Начинали мерцать звездочками и создавали незабываемую картину светящегося пространства. Нет! Нет никакого купола. Есть я! Лечу в неизвестность, окутанный разноцветным сиянием. Пью его и купаюсь в лучах золотого света. Рыбки рядом шевелят плавничками, длинные ленты оранжевых водорослей величаво парят. Протяну лапу и трону…
— Кайорат! — окликнула Тильда. Я ошарашенный повернулся к ней. Кошка сидела, аккуратно обернув лапки хвостом, — очень красиво, ты прав. Но пора, нас ждут.
Я последовал за Тильдой, все еще дрожа от нахлынувших чувств. Думаю, благодаря этому чуду, мгновенья которого подарила кошка, я никогда не смогу забыть Фамелькад.
Мы быстро спустились обратно в город и уже неспешно направились в сторону временного пристанища. По счастливому совпадению где-то с полдороги столкнулись с остальными. Задумчивым, опять пребывающим в плохом настроении Пилоном, сонно зевающим Ишутхэ и довольным жизнью Осирисом. С ним мы и попытались обменяться новостями. Но почти сразу же были довольно грубо прерваны конем, напомнившим, что не везде место и время. Икуб скорчил рожу, но согласился с его доводами. Тогда я рассказал о чудесном саде, мимо которого поднимался к дому фаты и прекрасном виде на купол. Так, тихонько болтая, и двигалась в сторону пристанища.
— Та Чуи действительно знают столько всего, я поразился, — рассказывал Осирис, почесывая нос, — вообще удивительно, библиотека настолько большая, что чтобы не потеряться, нужно придерживаться указателей. Мы с Ишутхэ за малым не заплутали. И там столько та Чуи, диву даешься. Шустрые. Я проверил, действительно ли у них такая уникальная память. Задал один вопрос четырем Чуи. Все ответили.
— Малыш, — окликнул Пилон, — погоди.
Я отстал от Осириса, который заговорил с Тильдой и дождался коня. Пилон настороженно шевелил ушами, да и вообще выглядел нервным.
— Вы не на прогулке. Дивол, чуть больше внимания.
— Давно хотел спросить, — сказал я, — кто такой дивол?
— Ну, — Пилон не ожидал такого вопроса, — есть боги, диволы. Боги создают миры, диволы вроде как разрушают. Хотя, если честно, иногда кажется, что диволы и есть боги, когда в дурном настроении. Так ты понял? Смотри по сторонам.
Я согласно мотнул головой и поискал глазами Осириса. Икуб неподвижно стоял на дороге. Что-то в его напряженной позе показалось мне странным. Резко остановился Ишутхэ, попятилась назад Тильда. Осирис повернулся в нашу сторону и громко сказал:
— Назад! Немедленно!
Я замер. Пилон заржал и подошел ближе к икубу. Грива на холке коня приподнялась, хвост как-то странно торчал по высокой дуге. Осирис поднял руку, вытянув вперед растопыренную ладонь. Его глаза потемнели, будто их заволокла чернильная мгла. Ни зрачка, ни белка, лишь черный страшный сумрак:
— Опасно. Очень! Немедленно, — он качнулся, выпрямился и снова повторил с усилием, — немедленно…
Тильда подбежала к ноге икуба и выкрикнула:
— Я поддержу. Тяни.
Пилон наклонил голову к земле, будто подчинялся некой неодолимой силе. Я не знал, что делать и просто стоял. Тут мне впервые удалось увидеть, как волкодлаки перекидываются. Ишутхэ подпрыгнул, совершив немыслимо высокое сальто назад. Его кости выламывались, конечности гуще покрывались шерстью. Массивная морда вытянулась еще, формируя мощные челюсти. Глухо клацнули о плиты когти. Ишутхэ превратился в широкогрудого волка, по виду весьма свирепого. Оскалившись, пригнулся к земле и утробно зарычал. Конечно, он помельче Фифнира, но на месте феков я бы все равно испугался, увидев такого зверя.