Катализатор
Шрифт:
– Здравствуй.
– Голос у нее был, почему-то, виноватый.
– Привет, - я посторонился, пропуская ее.
Она вошла, повернулась ко мне, глядя снизу вверх синими глазами. Что-то принужденное было в ее взгляде. Но один раз она уже забирала кубик! Неужели опять?
– Эээ...
– забормотал я.
– Раздевайся. Я помогу тебе...
Я протянул руки, чтобы принять ее пальто, но она осталась неподвижной, только смотрела виновато и потерянно.
– Прости меня, - выдавила
– Ну вот. За что?
– Как за что? Как за что? За то, что не пришла к тебе, когда ты просил.
– Ах, это! Не стоит просить прощения.
– Как же не стоит? Ведь я же... Ведь ты...
Я подошел к ней, расстегнул пуговицы на пальто, снял. Под пальто у нее был свитер и джинсы.
– Все уже прошло, - успокаивающе сказал я.
– Теперь все хорошо.
– Я должна была сразу прибежать. Сразу. Все бросить и прибежать.
– Ну что ты...
– Нет! Должна была.
Меня тяготил этот разговор. Она надеется, что похнычет, покусает губки, и ее простят навек и бесповоротно. Но мне все равно. Теперь - все равно. Ведь я понял - благодаря кубику!
– кого я люблю на самом деле.
– Ты отдала кубик Шмыгину?
– неожиданно спросил я.
Она смутилась, отвернулась. Медленно села на стул.
– Ты знаешь, как страшно, - сказала наконец плачущим голосом.
– Он схватил меня за руку на улице, и не отпускал до тех пор, пока я не согласилась его выслушать. Грязный такой, черный. Пьяный. Или нет, как это... перегар. Да, от него разило перегаром. Он похохатывал так... неприятно, и смотрел глумливо. Я очень испугалась. Он сказал, что сам к тебе идти не может, что за ним следят... Я только потом поняла, что это глупость - если за ним следят, то увидят, как он разговаривал со мной... и все такое... Я не понимаю, зачем ему понадобилась моя помощь. Я принесла ему кубик.
– Ты разворачивала узелок?
– Нет, что ты! Я так стремилась поскорей разделаться с этим, что сломя голову побежала...
– Куда?
– Он ждал меня за углом.
Зачем я веду этот допрос? Чтобы хоть что-то говорить?
– Так ты простил меня?
– Да-да, конечно, - машинально ответил я, думая о своем.
– Ну так поцелуй меня!
– она капризно надула губки.
Я холодно чмокнул ее в эти губки, пахнущие цветочной помадой, которая некогда так нравилась мне, а теперь вызывала если не отвращение, то некоторую брезгливость.
– Не так!
– Знаешь, - принужденно сказал я.
– Ко мне сейчас должны прийти. Очень важная встреча. Не сердись, ладно?
– Ты меня выгоняешь?
– она вспыхнула, вскочила, глаза ее расширились и потемнели.
– Нут вот еще!
– сказал я как
– Нашла что выдумать!
– Ты меня не простил...
– Она посмотрела на меня, пытаясь поймать мой взгляд. Сказала обреченно: - Ну что ж, так мне и надо.
Я боялся только одного - что она сейчас расплачется, и мне придется ее утешать. Но она удержалась, хотя губы ее дрожали и в глазах стояли слезы. Она оделась, не поднимая глаз, глухо сказала 'Прощай', и ушла. Я вернулся в комнату, сел, зажав руки между коленями, посидел, раскачиваясь. Зря я так с ней. Еще совсем недавно мне казалось, что я ее любил...
В дверь снова позвонили. Я вздохнул и пошел открывать. Это была ... Люся.
– Привет, - растерянно сказал я.
– Что это сегодня все с ранними визитами?
– Суббота, - дрожащим голосом сказала бывшая жена.
– Не спится людям.
Она сняла куртку, села на диван, выставив коленки, обтянутые черными брюками. По румянцу на ее щеках я понял, что она сильно волнуется. Она теребила воротничок блузки и кусала губу.
– Люся, ты за кубиком?
– я сел напротив нее.
– Каким кубиком? Ты стал играть в кубики? Нет. Я просто так пришла.
– Она еще больше покраснела.
– Я видела твою пассию. Только что, мы встретились на лестнице.
Теперь покраснел я.
– Вот что!
– она вскочила, нависла надо мной.
– Я прихожу, унижаюсь, встречаюсь с твоей девчонкой, выдерживаю ее презрительный взгляд. И все ради чего, спрашивается? Я не знаю, ради чего!
– она села, посмотрела умоляюще.
– Я люблю тебя, - просто сказал я.
Она вздрогнула, взглянула безумными глазами, потом бросилась ко мне... Я целовал ее мокрые глаза, щеки, губы... Я обхватил ее руками, и знал, что никуда, никуда ее не пущу...
И тут запиликала трубка сотового телефона.
– Это твоя новая любовница?
– спросила Таня.
– Да, - сказал я и отключился.
На столе я заметил кубик, поднял его и протянул Люсе. Она взяла, подержала в руке, прикидывая вес, потом подбежала к окну, открыла форточку и выбросила.
– Что ты делаешь!
– ахнул я.
– Ты можешь кого-нибудь убить! Он такой тяжелый!
– Милый, - сказала Люся, глядя на меня влюбленными глазами.
– Он картонный, раскрашенный под золото. Таким никого не убьешь, даже если очень захочешь.
– Я ему очень признателен, - сказал я.
– Благодаря ему ты снова со мной...
– Глупый, - засмеялась она.
– Неужели ты думаешь, что какая-то картонка может зажечь любовь? Даже если она покрашена золотистой краской.
Я вздохнул и стал целовать самые лучшие в мире губы.