Чтение онлайн

Включи телевизор, он тебя отвлечет! Но я не могу включить телевизор, у меня нет сил встать и подойти к нему, ноги не служат мне больше. Иди прими душ! Смой с себя этот противный страх, даже не страх, а ужас, сковавший твою волю! Ну да, я заберусь в душ, включу воду, а в это время в дверь начнут звонить. И если я тут же не открою, они вынесут дверь, выволокут меня, голого и мокрого, и тут же убьют. И разбираться потом будет поздно. И потом - я ведь уже принимал душ?

И тут противно зазвенел дверной звонок. Я застыл, и по спине поползли омерзительные мурашки. Вот оно - начинается. То есть продолжается. Я очень тихо подошел к двери и прислушался. Снаружи

было тихо. Пришедший не звонил больше и не проявлял признаков жизни. Может, обойдется? Господи, хоть бы обошлось! Пусть это мальчишки шалят. Такое бывает, сам шалил в детстве. Но звонок прозвучал еще раз, более продолжительный и настойчивый. Делать нечего - надо открыть. Трясущимися руками я с трудом совладал с замком. За дверью стояла ... Люся.

– Господи, Люся, - выдохнул я.
– Это ты? Вот не ожидал. Входи, входи скорей.

И тут у меня внутри все сжалось и затвердело - я подумал о том, что если она сейчас скажет, что передает привет от Шмыгина, я тут же, не сходя с места, умру.

– Как не ожидал?
– удивилась Люся, снимая плащ.
– Ты не болен ли, Гаськов?

– Я болен, болен!
– радостно залопотал я.
– Просто ужас как болен! Я на части разваливаюсь!

– Что-то не видно, - она испытующе оглядела меня, положила прохладную руку на лоб.
– Хотя нет, погоди. У тебя в глазах что-то прыгает. Что-то такое, я не пойму - что.

Мы прошли в комнату, я суетился вокруг нее, уступал дорогу, заглядывал в глаза. Вдруг я перестал суетиться, весь напрягся, и деревянными холодными губами проговорил:

– Люся, ты Шмыгина знаешь?

– Какого Шмыгина?
– Она удивилась, а я украдкой выдохнул с облегчением.
– Никакого Шмыгина я не знаю, и знать не хочу. Ну-ка, посмотри мне в глаза. Так. Давай, рассказывай.

– Что рассказывать?
– я забегал по комнате, ломая пальцы.
– Рассказывать совсем нечего. Ты пришла и все хорошо. Я очень рад...

– Витя, не лги мне, - сказала она, и я остановился, безвольно опустил руки.
– Ты же знаешь, я не выношу ложь, тем более, когда лгут так неумело как ты.

Я отвернулся, подошел к окну и долго вглядывался в осеннюю черноту, кое-где вырванную редкими фонарями. И меня прорвало. Я стал рассказывать. Сбивчиво, путано, перескакивая с места на место. Рассказывая о визите громил, я побежал в ванную, стал рыться в грязном белье, пытаясь найти кубик. Но никак не мог нащупать его. Люся стояла надо мной и терпеливо ждала. Я перевернул корзину вверх дном, прощупал каждую вещь. Кубика не было!

– Люся, а какое сегодня число?
– спросил я в испуге.

– Ты меня не пугай, Гаськов, - сказала она, и ее глаза расширились.

– Я не пугаю. Мне кажется, я схожу с ума. Очень хорошо, что ты пришла, я хоть немного успокоился.

– Как же мне было не прийти, когда ты позвонил и голосом, совершенно невменяемым, попросил меня срочно приехать?

– Я?
– я уставился на нее.

– Ну не я же, - растерянно сказала она и немного отодвинулась.
– Или это не ты звонил?

Не нужно пугать еще и ее, подумал я и успокаивающе произнес:

– Ну конечно, я звонил. Посуди сама - ко мне вламываются громилы, хватают меня за горло, и все из-за того проклятого кубика... Которого почему-то нет.
– Я кивнул на кучу белья.

– А эта, твоя пассия... как ее там - Таня?
– отвернувшись, глухо сказала Люся.
– Ей звонил?

– Звонил.
– Я жутко смутился, мне вдруг стало стыдно за Таню.
– Вернее, она звонила. Но у нее занятия, педагог должен был

прийти с минуты на минуту.

Люся задумчиво покивала, но ничего не сказала. Я затолкал белье обратно в корзину, потом прошел в кухню, посмотрел на календарь. Двадцатое октября, как и должно быть... Но почему будущего года?!

– Мать твою!
– тихо сказал я, чувствуя, что весь покрылся потом.
– Кажется, я и впрямь рехнулся.

И тут в голову пришла такая мысль, от которой мне стало по-настоящему страшно. Мы с Люсей попали внутрь кубика! Я повернулся и столкнулся с ней взглядом.

– Ерунда!
– сказала она твердо.
– Никакого кубика нет и быть не может!

Мне вдруг сделалось легко и спокойно.

– Да-да, - забормотал я, схватил ее руку, поцеловал, отпустил и снова схватил.
– Ты мои мысли прочитала или я сболтнул вслух? Пойдем, присядем.

Мы сели на диван. Я не выпускал ее руки и заглядывал ей в глаза, а она изо всех сил пыталась сохранить на лице решительное выражение. Потом не выдержала, отвернулась. Я отпустил ее руку, стал смотреть в пустоту, не видя ничего кругом.

– Боже мой, Витька, - зашептала Люся и запустила руку мне в волосы.
– Ты совсем расклеился. У тебя неприятности с этой... Таней?

– Послушай, Люся, - я с трудом сфокусировал взгляд, посмотрел на нее.
– А что я сказал такого, что ты сразу бросила все и приехала? Хоть убей - не помню.

– Ты сказал одно слово: 'Приезжай'.

– И все?

– И все. А почему ты спрашиваешь?

Я покачал головой и не ответил. А ведь наверняка у нее были какие-то дела. Те же тетрадки проверять. Она их всегда дома проверяет. Или просто хотелось отдохнуть. А я позвонил и сказал одно слово... Всего одно! И она тут же примчалась. Кто я для нее? Бывший муж, с которым хлебнула так много горя... Она такая тоненькая, хрупкая, сидит на диване, ручки сложила на коленках, пай-девочка из восьмого класса... А как она сказала - нет никакого кубика! Так сказала, что я, истерик, раздерганный псих, сразу успокоился. А ведь и правда - нет никакого кубика! Где он? Нету. Тю-тю. Приснился. А шею - отлежал. И царапину в столешнице сам проделал. Давно проделал, уж и забыл совсем, а теперь она просто попалась на глаза, согласовалась со сном. Или с галлюцинацией. Наплевать и забыть!

– Спасибо тебе, - прошептал я, встал перед ней на колени и уткнулся в ее ноги, обтянутые джинсами.
– Спасибо, что приехала, успокоила. У меня что-то нервы разболтались. Работа дерганая.

– Да не за что, - она запустила руку мне в волосы, слега дернула.
– Знаешь, ты как будто из могилы говорил... Ну, по телефону. Я испугалась.

– Вот еще - из могилы!
– я засмеялся, счастливыми глазами посмотрел на нее снизу.
– Я еще поживу. Знаешь что?..
– Я смутился, отвел взгляд.
– Останься со мной, а? А то уйдешь, я опять начну психовать...

– Хитрый ты, Гаськов!
– она засмеялась, но глаза ее были серьезны.
– А как же твоя пассия? Она ведь ревновать станет.

– Не станет, - глухо сказал я и отвернулся.

– Нет, дорогой бывший муженек, так нельзя! Ты никогда не считался с женщинами, которые были рядом. Что со мной, что теперь с Таней. Она - существо тонкое, музыкальное, воздушное. С ней так нельзя. Я поеду. Мне еще кучу тетрадок проверять. И к завтрашнему открытому уроку готовиться. Директор придет, да еще кто-то из районо. Я не могу ударить в грязь лицом. Ты успокоился? Ну и славно. Давай, поужинай, и ложись спать. Утро вечера мудренее. У тебя есть чем поужинать?