Катализатор
Шрифт:
– Витя, можно вас на минутку?
– она произнесла это с легким придыханием, и несколько раз взмахнула ресницами.
У нее был совершенно пустяковый вопрос, который можно было не задавать, и я понял, что она обратилась ко мне не случайно. По тому, как она оправила свою короткие соломенные волосы, как глянула в зеркальце, как призывно улыбалась, я понял, что если еще не стал объектом ее любовных притязаний, то совсем не далек от этого.
Ладно Верочка, она чуть моложе меня, и, если смыть с нее большую часть излишней косметики, была бы очень даже хороша. Но и Нина Ивановна, наш заместитель главного
Ха-ха!
– сказал я сам себе.
– Вы тоже, видать, попали в кубик. Вместе со мной. Бедные, бедные дамы. Простите меня, я не нарочно...
Вот еще не хватало, чтобы все женщины нашей конторы влюбились в программиста... Может быть когда-то это и порадовало бы меня, но не сейчас. Перед глазами стояла Люся, ее длинные, до плеч волосы, ее серые глаза, тонкая фигурка, мягкие руки... Бог мой, уж не влюбляюсь ли я снова в свою бывшую жену?
Зазвонил телефон. Это была она.
– Витя, ты зайдешь сегодня за мной, как всегда?
– Я? Эээ... Ну да. Конечно! Обязательно.
– Жду.
Боже мой! Когда же она просила меня зайти за ней в последний раз? Это было никак не меньше трех лет назад, когда мы еще были не разведены! Более того, до развода мы почти полгода не разговаривали! Ну-с, и какое же сегодня число? В моем кабинетике на стене всегда висел календарь, но сейчас его почему-то не оказалось. Я ткнул 'мышкой' в правый нижний угол экрана и посмотрел дату компьютера. Одиннадцатое марта... четыре года назад!
Я вышел в бухгалтерию, немного помялся, потом обратился к Верочке, стараясь выглядеть как можно естественней - ну забыл человек, какое сегодня число, с кем не бывает.
– Одиннадцатое, Витя.
– Ах, как задушевно она произнесла мое имя! Прямо как влюбленная барышня начала прошлого века.
– Спасибо, Вера, - я, кажется, даже приложил руку к груди.
Ну что ж, раз дают шанс, надо его использовать.
Едва дождавшись начала обеда, я побежал на улицу, миновал квартал и остановился у школьных ворот. Тут же показалась она.
– Люся!
– Я взял ее за руки, заглянул в глаза и получил в ответ лучистый взгляд, от которого все перевернулось внутри.
– Что с тобой?
– улыбаясь, спросила она.
– А что такое со мной?
– я улыбнулся в ответ.
– Ты на себя не похож. Ты светишься.
– Да? Ну, так уж и свечусь. Тебя увидел и обрадовался.
– Ну вот. С чего бы это?
– А ни с чего. Куда пойдем?
– Как куда?
– Она остановилась, посмотрела озабоченно.
– Куда мы все время ходим обедать?
– Ах, да...
Я смутился. Мы ходим обедать домой. Там всегда приготовлен вкусный обед. Вкусный и сытный. Но кусок часто не лезет мне в горло потому, что этот обед готовит ОНА. Теща. Мама. Черт побери!
– Что же ты остановился?
– Да-да, идем.
Я иду, а сам с тоской думаю, что развелись с Люсей мы из-за тещи. Ну, не совсем из-за нее, но на восемьдесят процентов. Я, конечно, не лучший в мире зять, далеко не лучший. Но и не худший! Но Анна Дмитриевна вбила себе в голову, что ее дочь
достойна большего. Может быть, она и права. Все мы достойны большего...– Послушай, - сказал я неуверенно.
– А давай сегодня не пойдем домой. Пойдем в какой-нибудь ресторанчик. А?
– Ресторанчик?
– Люся остановилась.
– У тебя что, появились деньги?
– Деньги?
– Я растерянно похлопал по карманам, нащупал портмоне.
– Да, у меня завелись деньги. Я приглашаю тебя в ресторан. Идем?
– Но мама же ждет...
– А мы ей позвоним.
– Откуда? Где ты найдешь исправный телефон-автомат?
Люся, Люся. Ты и не знаешь, что после развода я стал гораздо больше зарабатывать и могу позволить себе сводить жену в ресторан. И сотовый телефон у меня имеется, так что автомат нам ни к чему.
– Знаешь, - она зябко повела плечами, хотя было совсем не холодно.
– Давай как-нибудь в другой раз. Сегодня у мамы борщ. И котлеты. Она так старалась, а мы вдруг возьмем и не придем.
– Да-да, конечно. Послушай, - теряя последнюю надежду, сказал я просительно.
– А давай скажем, что не можем прийти на обед? Что на работе запарка какая-нибудь...
– Она так посмотрела на меня, что я смутился и пробормотал: - Извини. Я сморозил глупость. Идем, что же делать.
Разве я не помнил о том, что в моей жизни, кроме Люси, была еще и ее мать? Помнил, конечно. Но вот так оказаться снова лицом к лицу с человеком, который, как казалось, навсегда ушел из твоей жизни - не слишком ли это? Еще не поздно придумать какую-нибудь причину, отказаться идти домой... Но Люся обидится. Она часто обижается на меня по каждому поводу...
Но ведь вы и так разведетесь, какая разница - обидой больше - обидой меньше? 'Ты никогда не считался с женщинами, которые были рядом'. Это Люся сказала совсем недавно. Так нельзя. Не стоит обижать женщину, которая рядом. И потом - разве это не шанс? Ведь можно еще все исправить, вернуть угасающую любовь...
– Ты молчишь и молчишь, - неожиданно сказала Люся, и я вздрогнул.
– О чем ты думаешь?
– О тебе, - не задумываясь, ответил я.
– Я не вру! Честное слово!
– Ну, и что же ты обо мне думаешь?
Я помолчал немного. Она терпеливо ждала.
– Я люблю тебя.
Она засмеялась, потом заглянула мне в глаза, увидела в них что-то такое, что заставило ее оборвать смех. С натугой выдавила:
– Я тоже тебя люблю.
Я только вздохнул. Мы уже входили в подъезд. Поздоровались с консьержкой, вошли в лифт. Дом был добротный, сталинский, на лестничных площадках стояли кадки с растениями и никогда не валялись окурки и одноразовые шприцы. Я снова вздохнул. У самой двери задержался, сглотнул тяжелый комок, представляя, что сейчас увижу Анну Дмитриевну. Закрыл глаза.
За дверью послышались тяжелые шаги, и столь знакомый голос спросил:
– Кто там?
– Это мы, мама, - ответила Люся.
Я напрягся, сделался просто деревянным каким-то, и когда дверь приоткрылась, не в силах был поднять глаза. Мне хотелось убежать, спрятаться в уголок и тихо дрожать, шепотом читая молитву.
– А, голубки, - ласково запела Анна Дмитриевна.
– Проходите, проходите.
Я вошел, и мне, все-таки, пришлось посмотреть на тещу, когда она сказала:
– Здравствуй, Витенька.