Истины на камне
Шрифт:
– Куда держишь путь, Хозяин?
– Туда, - я показал рукой вниз.
– И я туда.
– Зачем?
– Неизвестно.
– Оставайся здесь.
– Нет!
"Ладно, - вяло подумал я.
– Пусть тащится со мной, все равно этому малому некуда деваться. Да и веселее вдвоем".
– Не возражаю, только спрячь куда-нибудь свои палки - мешать будут. Сам потащишь это добро, брат.
– Скала сыт, потому и силен.
– Дорога наша трудная.
Скала кивнул и показал в улыбке крупные свои зубы - он был доволен, что я беру его в сомнительный этот поход, что он будет рядом и постарается не подкачать.
...Скала раскорячился уже в горловине ямы и не мог двигаться, поскольку одной лишь свободной руки было мало. В другой руке он держал два копья, к тому же мой лук, рассчитанный
– Хозяин!
– Да?
– Мне плохо, Хозяин!
– Я тебя предупреждал?
– Ты меня предупреждал, ты ворчал, как старуха. Ты - умный. Правда, не всегда ты умный...
– Спасибо и до свиданья.
– А я как же?
– Дожидайся моего возвращения.
– Тебе меня не жалко? Мы с тобой породнились, мы вместе писали Вездесущему и Неизмеримому! Тебе меня не жалко?
– Бросай копья вниз. Да осторожней бросай - в меня попасть можешь, ловкости в тебе совсем не наблюдается.
– А если я попаду тебе в голову?
– Я воткну копье тебе в зад, брат мой! И спеши, мне некогда.
Копья, брошенные одно за другим, туго просвистели за моей спиной и в опасной близости. Этот лукавец демонстрировал свою сметку; и тут не утерпел, пошутил малость, Слышно было, как палки глухо ударились о камень. Посыпалась галька. Потом, вихляя, пролетел лук с колчаном, и к моему лбу осторожно прикоснулась грязная нога Скалы.
– Ты неповоротлив. Хозяин! Почему остановился? Я не ответил, поняв что шутки брата моего вызваны страхом - ведь он сейчас переступает Великий Закон, табу, покушается на святая святых племени, на жуткую тайну, сокрытую веками. Скала лез тяжело, со стоном, на плечи мне сыпался щебень, кусками падал мох. Я останавливался, чтобы слушать. Было тихо, потом стал доноситься нежный шелест воды. На этот раз путь казался короче. Я так подумал (о том, что путь теперь короче), когда ноги мои коснулись дна. Мощный фонарь высветил тоннель насквозь, до самого карниза, откуда начинался лаз поуже. Я сразу обратил внимание на немаловажную деталь; тоннель пробивался когда-то (когда?) с помощью машины, потому что на ржавом камне явственно угадывался след мощного агрегата, напоминающий нарезку на стволе древней пушки. Здесь работали, похоже, шнеком с режущей головкой. Тоннель отсвечивал гладью металла, попадались кое-где извилистые прожилины белого цвета, они были словно молнии, застывшие на грозовом небе. В лицо бежал ветерок без запахов прели или запустения. Дышалось здесь легко, стоял покои вечности, нарушаемый лишь звуком сбегающей вниз воды. Я прислонился спиной к холодной глыбе, на которой нашел несколько дней назад девушку по имени Го.
– Голова!
– Слушаю?
– Чем занята наша гостья?
– Она спит. Разбудить?
– Не стоит, пожалуй... Ты следишь за мной, Голова?
– Да.
– И что ты скажешь об этом тоннеле?
– Он несомненно искусственного происхождения.
– Спасибо. Я пришел к такому же выводу.
– Будь осторожен, Ло.
– Попытаюсь. У меня все.
Скала лазал на четвереньках по вязкому мху и задевал головой мои ноги искал лук и копья. Я посветил ему, он быстро справился с задачей и, глупо улыбаясь, задавленный страхом, протянул мне оружие.
– Неси сам. У меня, видишь, мешок с едой и еще кое-что. А воевать я не собираюсь.
– Ладно, Хозяин!
– вздохнул Скала с обидой.
– Понесу.
– Холодно тебе будет здесь, однако, воин?
– Ничего, я потерплю.
– Терпи, коли назвался в попутчики. Я ведь не уговаривал тебя идти.
– Не уговаривал, верно. Но как я оставлю тебя одного?
– Спасибо, брат. Однако, пора нам и в путь. Мы двинулись вдоль русла едва заметного ручейка, вода которого при ярком и резком свете фонаря ртутно блестела. Ручеек вился и бежал в сторону карниза, где, как уже упоминалось, начинался лаз поуже. Значит, тоннель выбит не строго горизонтально, а с некоторым уклоном. Под ботинками хрустела галька. Скала плелся на цыпочках, то
и дело падал на мою спину, спотыкаясь об острые камни. Мох с мелкими цветами кончился, кругом теперь было голо, пусто и мрачно. Вода звенела, как туго натянутая струна. Вода дребезжала заунывно. Я внимательно осматривал каждый метр пути над головой, под ногами, слева, справа, потому как был уверен, что где-то совсем недалеко есть дверь, что она откроется и впустит нас: ведь девушка Го сказала "отец ждет". Вот мы и пришли, встречайте нас.ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
1
Мне недосуг останавливаться на подробностях, да я, если честно, и не замечал деталей - дух мой захватывало в предчувствии необычного приключения, и я торопился. Скала плелся за мной, приседая на больных пораненных ногах. И мы пришли.
Мы пришли к тому, кто ждал нас.
Это был гигантского роста старик с кожей лимонного цвета и гривой седых волос, ниспадавших до плеч, с желтыми глазами. Он был похож на нас, землян, если бы не желтые глаза, если бы не длинные уши, прижатые к черепу плотно, словно приклеенные. Если бы...
Впрочем, по порядку.
Старик сидел, закутанный в серый плед, и грел над огнем руки. Огонь горел в каменной нише. Комната, где сидел старик, была невеликих размеров, обшитая полосами светлого металла - пустая комната, освещенная нещедро. Ничего впечатляющего. Кресло, огонь, полутьма. Я мог бы в такой обстановке увидеть где-нибудь на Земле, например, своего дядю: он любил простоту и одиночество. Ему, наверное, так лучше думается.
– Здравствуйте, - сказал я.
Старец неторопливо разогнулся, убрал руки от огня, сложил их на животе, повернул к нам тяжелую свою голову и что-то сказал, вздохнув. Мой "лингвист" поморгал лампочкой и перевел без затруднений:
– Времени нам отмерено мало. Ты не торопился, мальчик.
– Я торопился.
– И ты здесь...
– Я здесь.
– У тебя ко мне много вопросов, не так ли?
– Да.
– Я о тебе знаю почти все, ты же обо мне - ничего,. потому любопытство твое справедливо, - его огромные кошачьи глаза обожгли меня, заглянули, кажется, в самую глубину моего существа. Брат Скала задышал часто, спятился мелкими шажками и привычно упрятался за мою спину. Я присел на металлическую скамейку у стены неприютной комнаты и вытянул ноги. Старик не приветствовал меня, не пригласил располагаться удобней, он опять повернулся к огню. Костерок в нише горел ровно, неплясая, лишь тени на стенах качались, рисовали неброскими красками всякие картины; джунгли на берегу реки, города и горы. Некоторое время я следил за игрой костра,. отраженного на стенах, и собирался с мыслями.
– Как вас зовут и откуда вы?
– Зови меня Карри. А пришли мы издалека, очень издалека. Но то не суть важно. Автоматы наши скажут тебе все, они настроены на тебя, мальчик. Мы те самые Желтые Люди, о которых повествуют здешние легенды.
Это мы умирали лицом к солнцу. Мы сильны, но и для нас многое сокрыто. Однажды наш корабль вынужден был сесть на планету, где вечные сумерки и ураганные ветры невиданной мощи. Там был океан, не пустой, вода в нем бушует и сжирает скалы. Мы сели на планету и благополучно снялись с нее, однако и унесли с собой неразгаданную болезнь. Умирали мы медленно и с грузом вины в душе, испытывая укоры совести, не свойственные нам. Мы "и перед кем не виноваты, поскольку осенены Идеей.
– В чем же смысл вашей Идеи?
– Мой народ посвятил себя Космосу. За неисчислимым разнообразием сущего кроются законы, определяющие движение, время, эволюции. Мы поставили целью ответить на вопрос: что же такое мироздание в существе своем? Задача только нам по плечу, поскольку мы - избранные.
– Блажен, кто верует!
Если рассуждать здраво, то развитая цивилизация не имеет права впадать в такое элементарное заблуждение, но снобизм и самонадеянность, вскормленные и взлелеянные не одним поколением, способны, наверно, отмести этот самый здравый смысл. В истории моей Земли таких случаев, если вспомнить, немало. Не раз и не два, к примеру, кое-кто, ослепленный собственной исключительностью, посягал ни много ни мало на мировое господство. Эти личности склоняли к авантюрам целые народы. Было такое, из песни слов не выкинешь. Желтых невеждами не назовешь, однако же и они вознамерились проткнуть гору соломинкой. Странно.