Исповедь
Шрифт:
Вася исповедался. Отец Герман благословил его и, прижав Васину голову к груди, прижался к ней щекой. Так они стояли несколько мгновений.
Вася отошел от священника и бухнулся на колени перед образом Серафима Саровского.
Сьюзен пристально следила за этим стоящим
Она долго не решалась подойти к Василию. Затем, пересилив себя, приблизилась к нему на цыпочках и шепнула:
– Нам пора.
– Иду. Иду, - отозвался тот, не оборачиваясь.
Вася подошел к Татьяне Юрьевне.
– Я скоро лечу обратно домой, - сказал он с виноватой улыбкой, - не надо ли будет передать кому-нибудь что-нибудь от вас?
– У меня никого не осталось в России, - сказала она и заплакала, - простите меня, Васенька, простите. Обождите секундочку.
Она пошла в свой закуток, не отрывая платка от своего печального лица.
– Вот это вам от нас всех на память, - и протянула ему пакет, в нем был церковный календарь на 1993 год, на обложке которого был изображен Храм Иоанна Предтечи и икона Иоанна Крестителя.
Календарик был красивый, но бедненький - видно, большего приход позволить себе не мог. Тем дороже был подарок. Вася трижды поцеловал Татьяну Юрьевну и поцеловал ее сухую изящную руку.
– Спасибо, миленькая, век не забуду!
– сказал он и прижал календарик к груди.
– Простите меня, ежели чего не
"... ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучается..."
– Всё так - всё так, - виновато улыбнулась она.
– Помолитесь там, в России за нас, грешных!
– были её последние слова. Она поклонилась Васе.
Вася, как полагается, отдав поясной поклон на три стороны, вышел из храма.
Всеми своими потрохами он чувствовал, что его Родина - жива и являет собой, несмотря на все нестроения и предательства, несокрушимую твердыню, и никакие "силы ада не одолеют ее".
"Они надеются на нас, ждут нашей помощи", - подумал он о прихожанах ставшего родным ему вашингтонского храма.
А сухонький старичок в очках со сломанной дужкой все читал и читал:
"Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силою на тебе пропятого Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшего и поправшаго силу диаволю, и даровавшаго нам тебе Крест Свой Честный на прогнание всякого супостата..."
На улице резко потеплело. Шелестела разноцветная листва. Мелкий дождик приветствовал и словно благословлял русского полковника: "Не все мы умрем, но все изменимся".
Путь домой был неблизкий, и всю дорогу Василий и Сьюзен молчали.