Чтение онлайн

– По счастью, моя жена как раз знает маршрут в зону и неоднократно там бывала. Она - большая любительница всевозможной старины. Мне кажется, вы найдете с ней общий язык. Если вы располагаете временем, то я счел бы за честь пригласить вас к себе.

– Весьма благодарен, господин Эшер, но мне не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством. Боюсь, я и так уже был сегодня не в меру назойлив.

– Ну что вы! Эвелина будет просто счастлива пообщаться с родственной душой. Может быть, вас заинтересует кое-что из того, что есть у нас. Кстати, какие именно тексты вы коллекционируете?

– Я не считаю себя коллекционером в полном смысле слова, но стараюсь не проходить мимо старых книг, интересных с художественной

или исторической точки зрения. История - мое хобби.

Густав оживился. Не мешало бы поплотнее познакомиться с этим Богенбрумом. Просить Эвелину добыть в зоне какую-нибудь книгу было совершенно бесполезно: в лучшем случае она притащит пару убогих триллеров или фантастику. Богенбрума можно командировать за более серьезными вещами. Пусть поковыряются в развалинах на пару.

– Какое совпадение! Я тоже в основном предпочитаю всякие исторические труды. Сейчас, правда, нет никаких гарантий, что по "ящику" пришлют что-нибудь достоверное.

Богенбрум рассмеялся.

– Да, если кому-то придет в голову идея восстановить прошлое по холовизионным источникам, получится презабавнейшая картина.

Стив вновь наполнил бокалы.

– Я предлагаю выпить за наше знакомство!

Они выпили: Стив быстро, почти залпом, Густав и Богенбрум - по паре глотков, смакуя. Дождь не утихал.

– Скажите, пожалуйста, господин Эшер...

– Густав. Просто Густав.

– Хорошо, Густав. Что это за изобретение, о котором вы рассказывали Стиву?

– Интерферотрон?

– Да.

– А, это одно из моих старых увлечений. Прибор для считывания информации о недавнем прошлом. Применялся некоторое время полицией.

– Машина времени?

Густаву не нравилось, когда его изобретение опошляли подобным образом.

– Абсолютно нет. Во-первых, интерферотрон никого никуда не переносит: ни вперед, ни назад. Это всего лишь небольшое окошечко в минувшее, а не средство для путешествий по времени, из тех, что фигурировали в древних фантастических романах. Во-вторых, мое изобретение имеет под собой строго научную основу, и, если бы не прискорбное стечение обстоятельств, то...

Густав запнулся. На самом деле он смутно представлял, в каком именно направлении пошло бы развитие интерферотрона даже при самых благоприятных условиях. Положим, можно нарастить память, поставить с сотню блоков параллельных процессоров, повысить четкость и размеры картинки, - и что дальше? Узнать, чем на самом деле был Тунгусский метеорит? Даже если бы им оказался корабль пришельцев или грохнувшийся с небес ангел, - кому до этого какое дело? Что происходило в Бермудском треугольнике? Каким был Иисус Христос? Как зарезали Юлия Цезаря? Кто скрывался во Франции за "железной маской"? О них давно забыли. Человечество устало от своей истории, а любые изыскания только подтверждали, что выдающиеся личности были еще большими негодяями, чем о них думали. Интерферотрон пылился в подвале, и это, наверное, было самым лучшим финалом.

– Господин Эшер мне тут столько нарассказал о своем чудо-чемоданчике, что я уж и не знаю, как бы упросить его дать пару сеансов. Вот и у Бретшнейдеров сын пропал, можно было бы попробовать поискать, - решил прийти на помощь Стив.

– Вы действительно могли заглядывать в прошлое? Видеть, как все происходило на самом деле?
– Богенбрум заметно оживился.

– Да, но в ограниченном временно?м диапазоне и с низким качеством, Густав вздохнул.
– К сожалению, финансирование программы шло по государственным каналам, в рамках общего бюджета на образование и науку. Это были сущие гроши. Я работал тогда в университете Аконкагуа, и, по договоренности с полицией, мы испытывали у них прототип устройства. На дальнейшие разработки не хватило средств, а потом все уехали. Так эта идея и заглохла. Стив, налей, пожалуйста, еще.

– Обидно. Я уверен: какое-нибудь общество историков или филантропический

фонд обязательно оплатили бы ваши исследования.

– В том-то и проблема, что кроме ученых-историков и таких любителей, как мы с вами, интерферотрон никому не нужен. Зачем ковыряться в отбросах цивилизации, к тому же стоящей на краю могилы? Все бодро доживают отмеренное, каждому до конца дней хватит положенной дозы секса, спорта и зрелищ. Допустим, я узна?ю, кто убил какого-нибудь средневекового американского президента, например, Клинтона, и что я стану делать? Стучаться с этим в двери своим соседям? Они и так считают меня ненормальным. А те, кто удрали на другие планеты, с огромной радостью перегрызли пуповину и предпочитают изображать из себя сирот. Они отряхнули с ног позорный прах нашей общей истории и с энтузиазмом приступили к созданию собственных политических и культурных несуразиц.

Густав осушил бокал, и в разговоре наступила пауза. Молнии сверкали уже по другую сторону гор; гроза уходила на восток.

Богенбрум задумчиво потер подбородок.

– В наше время тяжело удивить техническими чудесами, но, надо заметить, Густав, ваше изобретение стоит несколько особняком. По какому принципу оно действует?

– Да, пожалуйста, господин Эшер, вы мне тоже никогда не рассказывали, что же вы все-таки утрамбовали внутрь вашего чемодана, - Стив в меру своих скромных способностей пытался, как радушный хозяин, поддержать разговор.

Густаву Эшеру уже приходилось раньше объяснять профанам принцип действия аппарата, и он знал, что на второй минуте его собеседники начинают изнывать от смертельной тоски.

– Я могу, конечно, дать некоторые базовые понятия, но хочу предупредить, что это крайне неинтересно и сложно.

– Не знаю, как Стив, но я готов потерпеть. К тому же, я - профессор математики и привык к скучным материям, - прищурив левый глаз, произнес Богенбрум.

Густав удивился и слегка обрадовался. Впервые в этих местах ему попался человек, с которым он мог общаться на равных.

– Хорошо, господин Боден...

– Франц.

– Да, Франц. Я могу вам рассказать о своем изобретении, но тогда давайте будем считать, что в испорченных тридцати минутах вашей жизни виноваты вы сами.

– Готов снять с вас всякую ответственность, тем более, что дождь вряд ли закончится в ближайшие полчаса.

– Ладно. Я вас честно предупредил. Стив, у тебя не найдется листик бумаги и ручка?

– Сей момент, господин Эшер.

Под прощальный звук грома они допили мускат, после чего Густав Эшер приступил к краткому описанию теории событийности и единственного примера ее практической реализации - интерферотрона.

x x x

– Если вы не будете против, я сделаю краткий экскурс в историю вопроса.

Густав посмотрел на Стива - слабое звено в аудитории, нуждавшееся в предисловиях. Франц понял его намерения и едва заметно кивнул головой.

– Насколько вы знаете, в представлениях человека об окружающем мире всегда присутствовал элемент дихотомии: материальное-идеальное, прошлое-настоящее, микромир-макромир, живая природа-неживая природа и так далее. Мы постоянно остаемся прикованными ко всякого рода противопоставлениям, интуитивно ощущая, однако, что все это - проявления одной сущности. Трудность заключалась в том, чтобы найти исходную точку отсчета, удовлетворяющую всем требованиям. Я долго думал над этим, и однажды меня осенило: да, есть первоначальная, вневременная и внепространственная единица. Можно сколько угодно расщеплять атом и увеличивать количество исследованных элементарных частиц до сотен тысяч. Можно пробираться сквозь дебри галактик на самые окраины Вселенной, плодя число открытых звезд до бесконечности. Можно фантазировать над путешествиями в прошлое и будущее и радоваться дешевым парадоксам, возникающим при этом. Но есть одно простое явление, достаточное для описания всего пространственно-временного континуума.