Илария
Шрифт:
Кто это — Вито?
Гм, Вито служит бабушке. Он занимается всем. Здесь и у нее на работе. Тот еще персонаж! Вот увидишь; он, конечно, болтун, но у него большое сердце. Он работает здесь уже… сорок лет?
Бабушка — настоящий вихрь, она справляется одновременно с работой, партиями в бридж и уикэндами у моря. Где бы она ни была в доме, я хожу за ней хвостом. Ее каблуки цокают по полу в такт ее словам: сегодня-вечером-у-меня-ужин-потом-встреча… Она такая живая, веселая, красивая и всегда спешит. Говорит очень быстро, раскатывает «р» и перескакивает с пятого на десятое, поправляя прядь волос, когда проходит мимо
Мама сказала бы, что бабушка — женщина с характером.
Каждый день после обеда она уходит отдыхать в свою спальню, и ее категорически запрещено беспокоить. Потом она отправляется на работу, возвращается вечером, переодевается и опять уходит. Если мы с ней пересекаемся, она быстро чмокает меня в лоб, а потом вытирает его большим пальцем. Губная помада. Она сказала, что отведет меня к парикмахеру и купит одежду, та, которую я ношу, мне уже мала и совсем не идет.
Я перед бабушкой робею.
«Ты где-е-е-е-е-е-е?» — «Я зде-е-е-е-е-есь!» — «Я ухожу!!! Пока-а-а». Да, пока. Хлопает входная дверь, хлопает дверь папиной комнаты. Как будто падают костяшки домино. Воцаряется пустота.
Больше всего я люблю, когда приходит Вито. Кухня превращается в лабораторию, отовсюду валит пар. У него два часа, чтобы купить продукты, соорудить завтрак, всех накормить и все убрать. Он так суетится, что длинная прядь, прикрывающая лысину, иногда падает. Когда это случилось в первый раз, меня так разобрал смех, просто ужас.
Я помогаю Вито накрыть стол, приготовить тележку с тарелками, хлебом, солью, водой и вином. Он показал мне, как натирать пармезан с помощью электрической машинки. Только осторожно, береги пальцы, mi raccomando. Сам он тем временем занимается овощами, мясом, все режет, крутится волчком. Говорит он много, очень быстро, и у него странная манера вдруг умолкать на полуслове. Как будто что-то увидел.
Ты не робей перед Донной Л., она, конечно, женщина властная, но, знаешь… Он ищет слова. Во всяком случае, одно могу сказать наверняка: Донну Л. не назовешь степенной вдовой…
Вито рассказывает мне, что все изменилось, когда умер дедушка.
Что — всё?
Всё. Образ жизни Донны Л., мое жалованье, часы работы. У него вырывается вздох. Что поделаешь? Это жизнь. Все меняется. Он пожимает плечами.
Твоего дедушку я помню мягким, утонченным. Очень спокойным. Он был uomo preparato, образованный человек.
Снова вздох. Бедный синьор Фульвио. Он так горевал. Бросил учебу. Все бросил, все. И я не уверен, что твоя бабушка справилась бы одна. Вито поднимает глаза к небу, качает головой. Без синьора Фульвио, нет, нет, не уверен. Твой отец был примерным сыном. И твоя бабушка его обожает. Стоит ему отлучиться, как она только о нем и говорит. Ну, они и ссорятся, бывает, еще как. Но такие уж у них отношения. Мать и сын… знаешь ли… Он пожимает плечами. Мы долго молчим.
Вито оборачивается, ловит мой взгляд.
Знаешь, одно меня утешает. Твой дедушка не мучился. Просто тихо умер, с чашкой кофе в руке, после обеда. Вито берет в руки тарелку и показывает. Вот так, прямо здесь, в маленькой гостиной. Донна Л. думала, что он просто задремал, но нет, он умер от сердечного приступа, не сказав ни слова, и чашку кофе так и держал в руке. Брови Вито ползут вверх, он качает головой слева направо. Донна
Л. держалась очень мужественно, она справилась с кучей проблем и принялась за работу без единой жалобы. Для женщины ее положения это было все равно что совершить революцию. Ты понимаешь, Илария?Дедушка был адвокатом?
Да, еще каким. Жаль. Что стоило твоему отцу возглавить его контору? С его-то хорошо подвешенным языком! Это точно! Он был бы лучшим.
Вито достает из выдвижного ящика старую деревянную дощечку и длинный нож.
Что мы будем есть?
Мясо и овощи.
А на десерт?
Фрукты. Донна Л. не любит сладостей. Но я захватил для тебя печенье на полдник. Оно в том шкафчике.
Вито наливает воды в кастрюлю, открывает и закрывает холодильник. Сосредоточившись на салате, он не говорит больше ни слова. Рвет лист за листом. Я смотрю на его ссутуленную спину, на затылок.
Твоя мама — сильная женщина.
Как это?
Вито не отвечает.
Ничего, ничего. Я иногда слишком много говорю, Илария. Это взрослые дела. Передай мне, пожалуйста, салатницу. Вон она, на сушке.
На.
Вито улыбается. Знаешь, Илла, кухня — это настоящая исповедальня. Когда вы жили здесь, готовила донна Антония, и мы с ней много говорили. Она умела делать шоколадное суфле — и-и-и-иск-лю-чи-и-и-ительное. Ты его пробовала?
Бабушка открывает входную дверь. «Кто-о-о-о до-о-о-о-ома?» Вито косится на меня.
Ступай-ка! Донна Л. будет недовольна, что ты здесь.
Делай так, делай этак. Папа качает головой, морщится, показывает мне на нож с вилкой, округляет глаза. Я незаметно подражаю ему. Вытираю рот большой салфеткой, кладу приборы на стол в пять часов минута в минуту. Мама уже учила меня всему этому, но с тех пор, как мы с папой уехали, я все забыла.
На днях бабушка вышла из-за стола, сказав папе: научи свою дочь есть фрукты ножом и вилкой. Это невыносимо!
Мне было стыдно. Папа позвонил Вито, и тот пришел с корзиной фруктов.
Это просто, смотри, как я делаю. Вот, например, банан: надрезаешь кожуру кончиком ножа по всей длине, аккуратно раздвигаешь края, а потом, не вынимая мякоть из оболочки, режешь ее. А есть надо вилкой. Режь на маленькие кружочки, вот так, видишь? Потом папа берет персик, яблоко, абрикос. Я все делаю, как он, очень стараюсь. Он улыбается мне. Скоро ты сможешь есть за столом у английской королевы.
Исключительное предложение! Один килограмм стирального порошка за две тысячи лир! Я вскакиваю с кровати, открываю окно. Сегодня вторник, день мыльного продавца. Я узнаю его фургон и электрический голос из мегафона. Прижавшись к балконным перилам, смотрю, как женщины протягивают ему банкноты. Он кладет белые пластиковые мешки на большие весы. Один килограмм для синьоры. Один! Один килограмм стирального порошка за две тысячи лир!
Я отхожу от окна и снова ложусь на матрас. Мне ничего не хочется. Одеться? Зачем? Погулять по дому? Я уже знаю его наизусть, изучила все витрины с сицилийской керамикой, гравюры, коллекцию ложечек. Вчера я открыла все шкафы, выдвинула все ящики, наведалась в чуланы. Я даже поднялась на третий этаж посмотреть, как выглядят маленькие комнатки, где раньше жили слуги. Там оказалось пыльно, все заставлено коробками и старыми кожаными чемоданами. Было очень жарко и пахло нафталином.