Холодное сердце
Шрифт:
— Ах да, вот еще что, — добавляет Мэгги. — Повязку можно снимать только по требованию гостя. Это заведение скрупулезно охраняет анонимность и конфиденциальность клиентов, Айрис. Нарушишь это правило — и вылетишь мгновенно. Не заставляй меня жалеть, что я устроила тебя сюда. — Она заканчивает завязывать тонкие ленты, крест-накрест стягивающие мою иначе открытую спину, и делает шаг назад, оценивая свою работу. — Готово.
Я снова смотрю на свое отражение. Это действительно я? Спереди белое шелковое платье выглядит довольно скромно, но лишь потому что оно в пол, с очень узкими облегающими длинными рукавами, а высокое горло не оставляет даже намека
Но я одета так не одна. На каждой девушке здесь точно такое же платье, только другого цвета. У Рины оно бледно-золотистое, а у соседней девушки — желтое. Как и Мэгги, еще двое носят оранжевые. А женщина слева от меня — в красном. Я единственная в белом.
— Цвет платья что-то означает? — спрашиваю я.
— Разумеется. Он дает гостю понять статус хостес, насколько она открыта для оказания определенных услуг, что, ну… подсказывает ему, насколько креативным он может быть. Белый цвет означает, что ты относительно недавно в нашем заведении и только знакомишься с правилами «Аннекса».
— А что означает красный?
— Секс, дорогая. — Она подмигивает.
Я замираю.
— Мне казалось, ты сказала, что секса здесь не ожидают.
— Да-да. Но, как я уже говорила, у нас бывают гости с самыми разными запросами. Большинство стремится воплотить лишь, скажем так, невинные фантазии. То, что этим мужчинам неловко делать дома со своими женами или… эм… постоянными партнершами. Я бы вообще не назвала их просьбы сексуальными. Другие же приходят сюда, чтобы трахаться. Иногда. Они рассчитывают на максимальную конфиденциальность и готовы платить за это астрономические деньги. Так что, если надумаешь, в следующий раз проси красное платье.
Мэгги ведет меня к деревянной двери, покрытой искусной резьбой.
— Не бойся. Твой сегодняшний гость ничем подобным не интересуется. Поверь мне. С ним ты в безопасности.
Она проводит меня по коридору, где стены бордового цвета украшены готическими деревянными панелями. Через каждые несколько футов дорогу освещают винтажные кованые бра, отбрасывая мягкий свет на роскошный бордовый ковер, заглушающий цокот наших каблуков. Во всем этом месте царит атмосфера мрачного особняка девятнадцатого века.
— Знаю, в первый раз бывает страшно. Рина чуть не сбежала, когда пришла сюда, — улыбается Мэгги, пока мы подходим к двери в конце коридора. — Но тебе повезло. Сегодняшний гость хочет только поговорить.
Я в изумлении отшатываюсь.
— Он платит такие деньги просто за разговор? Со мной?
Мэгги останавливается перед богато украшенной резной дверью с черной ручкой. К ней бантом привязан широкий белый шелковый шарф.
— «Аннексу» действительно нет равных. Все, что гость оставит тебе в конце вечера, ты оставляешь себе. Кроме того, он распорядился, чтобы сегодня говорила только ты.
Она развязывает шарф на двери.
— Что… — хриплю я, глядя на кусок белой ткани в ее руке. — О чем мне говорить?
— Он не уточнил. Так что, думаю, можешь болтать обо всем, что придет в голову. Расскажи, как прошел день. Перечисли любимые фильмы и объясни, чем они тебе нравятся.
Да черт знает… Расскажи, что ела на обед, — главное, не умолкай. Постарайся его развлечь, и он будет к тебе добр. На твоем месте я бы даже не останавливалась, чтобы перевести дух. Довольный гость щедр на чаевые. Иногда они даже оставляют подарки. Гость Лайлы однажды оставил ей тысячу баксов и жемчужный браслет.Я ахаю. Тысяча долларов! За один вечер.
— Ладно, теперь повернись. — Она подносит шелковый шарф к моему лицу.
Закусив губу, выполняю приказ. Мягкая ткань повязки ложится на глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее с тех пор, как сегодня днем блестящая серая машина забрала меня из дома и привезла сюда. Я даже не уверена, где именно это «здесь». Окна автомобиля были затонированы наглухо, а перегородка между задним сиденьем и водителем поднята, так что я понятия не имела, куда мы едем. Каково же было мое удивление, когда я вышла из машины и увидела огромный особняк в колониальном стиле, окруженный акрами дикого ландшафта. Однако сейчас мое сердце бьется еще быстрее. Еще пара секунд, и я умру. Прямо когда оно пробьет грудную клетку.
Господи, во что я ввязалась? Рина говорила без умолку, уверяя меня, что любые просьбы гостя здесь будут безобидными. И я была достаточно отчаявшейся, чтобы ей поверить. Она говорила, что мужчины приходят сюда, потому что они богаты, но одиноки. Что некоторые из них немного эксцентричны, но просто хотят провести время с девушкой, которая подыграет их странным, но безвредным причудам. Она заверила, что меня никогда не будут принуждать к тому, чего я не хочу. Я не была в этом полностью убеждена. Как-то все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но это не имеет значения. У меня нет другого выбора.
— Отлично, затянула туго. Пойдем внутрь. — Звук открывающейся двери заставляет меня чуть не споткнуться. — Смотри под ноги, милая.
Мои ноги словно ватные, когда я продвигаюсь вперед мелкими шажками. Длинная юбка только усложняет задачу, но зато, наверное, скрывает дрожь. По коже, от основания черепа до самых кончиков пальцев на ногах, бегут мурашки.
— Вот мы и на месте, — говорит Мэгги, разворачивая меня. — Присаживайся на диван и устраивайся поудобнее. — Она легонько подталкивает меня, пока я не опускаюсь на сиденье.
Я почти без сил падаю на мягкие подушки.
— Отлично. — Она дружелюбно похлопывает меня по тыльной стороне ладони. — Я вернусь и заберу тебя, когда вечер закончится.
Видимо, она уходит, потому что я слышу лишь тихий щелчок закрывающейся двери, за которым следует более отчетливый звук поворачивающегося в замке ключа. А затем все погружается в абсолютную тишину. Все, кроме грохота моего сердца. И моего дрожащего дыхания, вырывающегося в мертвый воздух. С завязанными глазами я чувствую себя так, словно заперта в гробнице. Возможно, в той, из которой мне никогда не выбраться.
Я напряженно прислушиваюсь, пытаясь уловить… что-нибудь. Что угодно. Шаги? Когда он придет? Мне что, просто сидеть здесь и ждать? Конечно, ждать. Потому что какой-то мужик отвалил десять штук, чтобы я сегодня прожужжала ему все уши.
Я делаю медленный вдох, пытаясь успокоить нервы. Желудок продолжает сжиматься, нутро крутит от страха перед тем, что будет дальше. Тишина в комнате удушающая. Сколько времени прошло с тех пор, как ушла Мэгги?
Я верчу головой из стороны в сторону. Глупо, ведь видеть все равно нечего. Я вытираю ладони о край диванной подушки. Кожа начинает зудеть. Я чувствую…