Чтение онлайн

— Понятия не имею, о чем ты, — дон пожимает плечами и делает глоток из своего бокала.

— Угу, конечно. — Взгляд Адриано снова обегает комнату, на мгновение задерживаясь на каждом из мужчин. — Приведите свои дела в порядок, джентльмены, или найдите кого-нибудь другого, кто будет возить ваше дерьмо. На этом считаю собрание закрытым.

В комнате воцаряется тяжелая тишина. Мой муж прижимает меня к себе крепче, затем разворачивается и ведет нас прочь, оставляя девять самых смертоносных мужчин страны допивать виски в нашей библиотеке.

Добравшись до просторного фойе, Адриано останавливается у стены, увешанной дипломами

и наградами в рамках, на которых значится имя Бартоломью Шоу. Он распорядился перевезти их сюда из кабинета покойного психиатра. Я часто застаю мужа за тем, что он молча смотрит на эту стену.

— Ты скучаешь по нему? — спрашиваю я.

— С чего бы мне скучать по этому чокнутому придурку? — Я слышу ложь в его тоне, пока он тянется в карман и достает телефон.

— Все группы на позициях? — спрашивает он, как только звонок соединяется.

— Так точно, — раздается на другом конце глубокий мужской голос. Он звучит знакомо. — Аз на крыше, прикрывает главные ворота. На всякий случай.

— Мне плевать, кто это. Если кто-то сделает глупое движение или задержится дольше пяти минут, стреляйте.

— Принял, — звучит короткий ответ, и звонок сбрасывается.

— Кто это был? — спрашиваю я.

— Кай Мазур. Он руководит группой снайперов, прикрывающих поместье сегодня.

Я широко раскрываю глаза. Это же муж Неры.

— Ты нанял группу снайперов?

— Да. И они экипированы первоклассными винтовками, любезно предоставленными доном Лукой Росси.

— Господи, Адриано. Не перебор ли?

Мой муж обхватывает мое лицо ладонями.

— Вряд ли. Для безопасности твоей и нашей драгоценной дочки не бывает перебора, малышка Айрис. — Он прижимается губами к моим губам.

— Ты не можешь стрелять в своих друзей, — бормочу я ему в рот.

— Они мне не друзья, — ворчит он, пока его губы невесомо касаются моей шеи.

ПАПА АДРИАНО

Адриано

Не могу оторвать глаз от самого милого свертка, мирно дремлющего на моих руках. Она такая крошечная.

Я не идиот. Конечно, я знал, что младенцы маленькие. Но до рождения дочери я никогда не держал на руках ребенка. Когда мне впервые передали мою драгоценную малышку, леденящий страх едва меня не парализовал. Я до ужаса боялся, что как-нибудь наврежу ей своими неуклюжими, огромными руками. Даже сейчас, почти два месяца спустя, я всё еще не могу до конца осознать, какая она маленькая. И какая красивая.

— Вот так, — шепчу я, снимая случайный собачий волос с края нежно-розового одеяльца, в которое она укутана. — Папа сейчас снова попытается объяснить этой нехорошей собаке, что ей не следует спать рядом с тобой.

Пес, о котором идет речь, сидит рядом с кроваткой и не выглядит ни капли виноватым. Вместо этого он следит за каждым моим движением стальным, пронзительным взглядом. Практически сразу после того, как мы привезли дочь домой, Таффи назначил себя ее личным охранником. Он не отходит от нее ни на шаг, настаивая на том, чтобы постоянно держать ее в поле зрения. Нам даже пришлось перенести его лежанку в детскую.

— Больше никаких ночевок в кроватке, — тихим голосом отчитываю я. — У тебя есть свое удобное место. Понял?

Губы Таффи оттягиваются, обнажая ряд острых клыков. Посыл этой «улыбки» предельно ясен: попробуй

меня убрать, и я откушу тебе руку.

Этот чертов пес по-прежнему ненавидит меня до печенок. Но мне плевать. Главное, что он без ума от обеих моих девочек. Он без колебаний перегрызет горло любому, кто попытается навредить моей жене и дочери. И я не могу быть счастливее. Но, может, стоит спросить у Белова, нет ли у него еще одной собаки на примете. Из того же помета. И, возможно, с более нормальным именем? Когда речь идет о моей семье, я никогда не полагаюсь на волю случая, так что удвоить охрану — отличная идея.

Маленькая Джоя ворочается на моих руках, и я снова начинаю мерить шагами ее комнату, осторожно ее укачивая. Обычно она спит крепко, но иногда ей требуется время, чтобы заснуть. Я обнаружил, что ей нравится слушать мой голос, пока она засыпает.

— Итак, на этой неделе папа провернул одно очень крупное дело, — говорю я. — Критически важное для дальнейшего развития наших транспортных маршрутов. Я расскажу тебе больше, но это должно остаться нашим маленьким секретом. Маме ни слова, хорошо? Твоей маме не всегда нравится, как я веду дела, и если она узнает, что я натворил на этот раз, ей будет очень грустно. А папа просто не выносит, когда мама грустит. Даже капельку. Мама хочет, чтобы все были счастливы. Даже те люди, с которыми папа работает. Но это не всегда самое правильное решение. Ты же понимаешь, да? — Я поправляю одеяльце у шеи Джои, подтыкая его под ее крошечный подбородок, чтобы ей было удобнее. — Помнишь, как сильно мама разозлилась на меня, когда узнала, что я сделал с твоей никчемной теткой? Хотя эта злая ведьма и заслужила. Честно говоря, она заслужила куда большего за то, что причинила боль твоей маме. Но твоя добрая мама и слышать об этом не хотела и заставила меня пообещать, что я исправлю устроенный мной беспредел. Я всегда сдерживаю каждое обещание, данное тебе и твоей маме, ты же знаешь. Но нам с тобой просто придется найти другой способ проучить сводную сестру твоей мамы, верно?

Моя дочь мило зевает и воркует, прежде чем уткнуться своим крошечным носиком мне в руку. Это простое движение наполняет мое сердце таким теплом и такой огромной любовью, что я боюсь, как бы моя грудная клетка не треснула.

— Чокнутый старый дурак и правда был прав, — бормочу я.

Через шесть месяцев после смерти Барти к нам в дом доставили особое письмо. Штемпель на конверте был проставлен в тот день, когда он похитил мою жену. Внутри были его последние дурацкие наставления для меня — то, что он так любил бросать мне в конце наших сеансов.

«Дорогой Адриано,

Людей тянет к свету. Никто из нас не может полностью пребывать в абсолютной тьме без того, чтобы частичка нашей души не начала скорбеть. Твое тело шептало тебе эту истину годами. Как только ты наконец примиришься с тем, что достоин света, боль прекратится. Больше не будет нужды передавать это послание.

Иными словами, твои мигрени пройдут, когда ты перестанешь быть упрямым идиотом.

P.S. Да, я знаю, что был прав.

Доктор Бартоломью Шоу»

Чокнутый ублюдок.

— Эй. — Айрис подходит ко мне. — Она спит?

— Ага. — Осторожно уложив спящую Джой в кроватку, я обнимаю жену за талию.

— А раз адский пес заступил на дежурство, — шепчу я, подхватывая на руки мой прекрасный цветок и неся его к двери, — мы можем продолжить нашу предыдущую беседу, малышка Айрис.