Чтение онлайн

— Черноголовые, — сказал Давер, вытаскивая шокер.

Я полез за обрезом. Тем временем, крики раздались и за нашей спиной, в лагере. Мы рванули вниз. Над головой что-то просвистело, кажется стрела. В ответ зажужжал шокер Давера. Потом ещё раз и ещё. Я в несколько шагов оказался внизу и увидел черноголовых, первые были неожиданно близко, всего в двух десятков метров. Правая рука автоматически, словно сама по себе, вздёрнулась вверх, а указательный палец нажал на спусковую скобу. Обрез громыхнул, больно ударив в кисть отдачей. Самым краем сознания я отметил, что когда стрелял в мутировавших тварей на космической станции, то от ужаса даже не запомнил, каково это, стрелять в живых. Но мысль эта быстро вылетела из головы. Первый из бежавших

ко мне крутанулся всем телом, повернулся вокруг собственной оси на девяносто градусов и упал, сбитый своими собратьями. Следующий рухнул, едва переступив через тело первого, получив в лицо разряд из шокера. Угловатая, немного карикатурная рожа за долю секунды обуглилась, даже не успев исказиться от боли. Из-за спины обугленного выскочили двое новых, правый тоже получил разряд, левому я выстрелил в живот. Пока переламывал обрез, пока доставал и засовывал в ствол патроны, шокер успел несколько раз зажужжать, останавливая нападавших. Подняв голову, я обмер — один из черноголовых подскочил к выдвинувшемуся вперёд Даверу совсем близко и замахнулся мечом. Удар вышел быстрым и ловким, но Ференц почти неуловимы движением отклонился в сторону, а левой, свободной от шокера рукой ударил черноголовому в подбородок. Удар вышел такой силы, что голова стукнулась затылком о спину, щербатый меч подлетел на несколько метров вверх, а тело почти перекувыркнулось, прежде чем упасть на землю.

У меня совсем непроизвольно отвисла челюсть. У остановившихся черноголовых, впрочем, тоже. После секундного замешательства я вспомнил слова Антона, что у Давера такая способность, что лучше с ним не ссориться. Замешательство мигом прошло, и я выстрелил в ближайшего из нападавших. Ференц пустил несколько зарядов из шокера, а левой рукой отвесил ещё одну впечатляющую затрещину подвернувшемуся солдату.

Через полминуты после начала боя на ногах стояли только мы. Я шумно выдохнул, только сейчас поняв, что от испуга забыл дышать. Хотя лучше назвать это не испугом, а… скажем, боевым ражем. Какая разница, отчего из моей головы все мысли вылетели? Главное ведь результат. Который Давер обеспечил.

— К танку! — крикнул Ференц.

Мы побежали. Через минуту сзади снова закричали. Я оглянулся — через гребень холма, с которого мы смотрели на лагерь, переваливала толпа черноголовых. Скрыться от них не было никакой возможности.

Я запрыгнул в открытый люк первым. Давер заскочил сразу за мной и громко хлопнул люком. Пока мы тяжело дышали, пытаясь прийти в себя, с той стороны едва слышно застучали по металлу. Я засмеялся, представив, как дикари колотят своим примитивным оружием по броне, созданной, чтобы выдерживать чудовищные удары оружия прошлого. Давер тоже хмыкнул, видно подумал о том же.

— Что теперь? — спросил я.

Ухмылка исчезла с лица Давера.

— Давайте наверху поговорим.

Мы поднялись в рубку управления. Прежде чем усесться в кресло, я глянул в смотровую щель. Старые механизмы, многочисленные обломки — черноголовых не видно, похоже все они собрались около люка.

— Ну так что теперь? — повторил я. — Есть план, как выбраться?

— Вряд ли это тянет на полноценный план… — медленно сказал Ференц. — Но кое-что есть. Я уверен, что всё время они находится возле танка не смогут. Призрак ходит где-то недалеко. Может это самая граница его владений, поэтому черноголовые проложили рядом свои маршруты, но он здесь бывает. Вчера он был здесь.

Я кивнул.

— Был. Вы хотите уйти, когда он появится?

— Почти. Я хочу, чтобы вы ушли.

— Э — э-э… Что?

Давер подался вперёд и повторил с нажимом.

— Я хочу, чтобы вы ушли, а я остался. Сразу скажу — я не сошел с ума, у меня нет психологического срыва или истерики. Я всё тщательно обдумал. Я могу выложить все аргументы, если они вам нужны.

— Подождите с аргументами! — перебил я. — Что, вообще это значит — остаться? Вы хотите жить в этом танке? Или переселитесь в лагерь к черноголовым?

Давер помедлил, подбирая слова.

— Я

хочу взорвать танк.

— Что?

— Взорвать танк, — повторил Давер. — Вот эту самую машину. Ездить она уже не сможет, стрелять тоже, но реактор, который давал энергию, ещё жив. Я знаю, как его взорвать. Тех знаний, что остались после сна мне на это хватит.

— И что это вам даст?

— Взрыв разрушит, всё что находится неподалёку. В том числе и лагерь черноголовых с машинами.

— Подождите, — сказал я, когда до меня дошел смысл сказанного. — Вы хотите умереть, только для того, чтобы гнилые железяки не достались тем недоумкам, что колотят сейчас в люк?

Давер вздохнул, всем видом показав усталость взрослого, вынужденного объяснять банальность маленькому ребенку.

— Во — первых, я не умру. Если Антон не врал вам, а у него не было для этого резона, то я снова окажусь в городе. Просто не буду ничего помнить. Во — вторых, умереть я был должен гораздо раньше, ещё когда сам пришёл к Дэнилу и Чеславу. Но они не убили меня, значит я должен был сыграть какую-то полезную роль. Уничтожение той базы, что мы видели, сведёт на ноль одну из угроз для человечества…

— Да есть ли оно вообще, это человечество? — почти крикнул я.

Давер молча смотрел на меня.

— Ладно, пусть оно есть, — примирительно сказал я. — Но с чего вы взяли, что смерть для вас будет так проста? Уснули здесь, проснулись там? Будете ли это на самом деле вы? Что останется от вас нынешнего?

— Не знаю. Что осталось от Дэримона?

— Он может помнить. Вы всё забудете.

— Это не станет для меня трагедией, — хмыкнул Давер.

Я засмеялся.

— Так в этом всё дело? Хотите забыть? Не зная жить будет проще?

— Нет, — твёрдо сказал Давер. — Счастливого неведения мне не надо. Если смогу вспомнить, огорчаться этому не буду. Не смогу… Что ж, тогда и говорить не о чем. Но если смогу кому-то принести пользу таким малым самопожертвованием, как потеря памяти — это просто прекрасно.

— А если вы не проснётесь там, в городе? Если вы не настолько ценны, чтобы вас восстанавливать?

— Страшит ли меня такая мысль? Да. И что сильнее страшит, небытие или то, что я кукла не имеющая никакой ценности? Не знаю. А вас разве такие страхи не посещают? Или вы гордитесь, тем, что гарантированно воскреснете?

— Я ничем не горжусь. Я вообще не вижу ни одной причины для положительных эмоций. Но у меня в голове не укладывается: как может нормальный человек сознательно идти на смерть?

— Вы же историк, Валентин, — неожиданно мягко сказал Ференц. — Разве вы не помните, что люди ради спасения других не единожды так и поступали? Может быть, это мой единственный шанс стать нормальным человеком…

А мой? Где мой шанс стать нормальным человеком? Именно этот вопрос крутился в тот момент в моей голове. Но слова так и не сорвались с языка. Каждый сам для себя решает такое. Всё что произошло потом, смазалось в моём восприятии, как дурной сон. Что-то нужно было сказать, что-то сделать, но я так и не понял — что. Сгустились сумерки, к танку пришёл призрак, видимо привлеченный скоплением черноголовых. Те убрались восвояси с завидной прыткостью, пожалуй, за нами они бежали раза в два медленнее, чем от призрака. Потом Давер открыл люк, я сделал шаг наружу, один короткий шаг, и остался один в огромном чужом мире.

Я шел между руин. Здесь уже здания начинали выпирать углами из щебеночных насыпей. Над головой было чёрное, безлунное небо. Звёзды едва — едва высвечивали контуры развалин. За спиной неслышно плыл призрак. По — прежнему, до мурашек на коже, чужой и пугающий. Снова хочет что-то сказать. Спасибо приятель, ты уже поведал о самых интересных моментах из своей жизни, мне больше не надо. Я не очень люблю выдавливать глаза.

Я обернулся, но за спиной конечно же никого не было. Маленький кусочек неба в той стороне, где остался Давер, немного посветлел.