Fly
Шрифт:
– Мы никогда и никому не приносим вреда. Наше общение с теми, кто не призван и не приглашен, ограничено строго необходимым.
– А я говорю тебе, что знаю ваши фокусы! Учти, - мы предусмотрели все. Вплоть до того, что после беседы с тобой я на три недели удаляюсь от всех дел, а потом меня переведут на… На совсем другое место. И устроит тех, кто меня послал, только ваше полное согласие. Другой ответ просто не будет принят.
Так. А жаль. Похоже, что они и впрямь серьезно готовились. С первой же секунды, как только он увидел этого человека, Посвященный начал читать этого человека и порядком преуспел в этом. Несомненно, если бы это пошло на пользу, он столь же успешно сумел бы… убедить собеседника совершенно добровольно, от всей души помочь "Шее Рун", стать одним из десятков тысяч мирских помощников организации. Но ничего не выйдет. Тогда он слабо
– Мы никогда и никому не отказывали в необходимой помощи.
– Вот и хорошо, святоша. Ваши корабли не являются территорией ни одного государства, и это очень нам нравится, и очень нас устраивает. Они пойдут на убежища для некоторых наших людей, - бензелеец захохотал, - которые… вроде вас, тоже хотят избежать слишком близкого общения с… С кое-какими очень греховными организациями. Кроме того, - ваши суда весьма пригодны для хранения и доставки некоторых товаров из одной точки международных вод в другие. А если не знать, какие это товары, то и совесть ваша будет чиста, и греха на вас никакого не будет.
– Может быть, вы слишком рассчитываете на нашу помощь?
– А у тебя, приятель, попросту нет никакого другого выхода. Если откажешься, мы просто-напросто начнем вас топить, и начнем сейчас, с твоего корабля. Если начнете крутить, - тоже начнем топить, только малость погодя. Защищаться вы не будете, потому что, значит, против веры, а поэтому будете слушаться. Ты же не хочешь, чтобы твои братья тонули, как слепые щенки в поганом ведре?
– Похоже, что у нас и впрямь нет выхода.
– Вот-вот. Я знал, что вы умный человек, даром, что Посвященный. Когда и чего, мы будем вам сообщать, - вот тут коды… Так что будь здоров и счастлив.
И он жилисто, ловко спустился по трапу в надувную шлюпку, болтавшуюся у борта. А Посвященный, вернувшись в свою каюту, минут десять раздумывал о случившемся, после чего связался со Знающим Путь, выполнявшим роль навигатора.
– Брат мой, душа моя жаждет как можно скорее обнять Посвященного Анслама на палубе этого судна… Заранее благодарю и прошу простить меня за то, что обеспокоил своими желаниями.
Через полчаса точное местонахождение того, кого он так жаждал прижать к своему сердцу, было выяснено, лифт поднял на палубу одну из трех находившихся на судне машин, и реактивный "Q-18" - "Збраг" покинул корабельную катапульту. Пилот, Стоящий На Пути Бренк воспользовался синхронными твердотопливными ускорителями, и машина круто ввернулась в небо, таща за собой две плотные струи белого дыма. Потом они оборвались, и самолет растаял в беспокойном небе этого дня.
IV
Как ни храбрился он, как ни старался сохранить кураж, однако же к семи вечера на следующий день был без опоздания по указанному адресу. По виду - это был типовой семиэтажный дом в форме шестигранной призмы. Так строили аж лет тридцать тому назад, во времена недоброй памяти восьмилетнего господства Правительства Народного Доверия, сформированного крайне левым крылом Федеративной партии. Папаша, помнится, говаривал, приняв рюмку девятилетнего бренди, что, если бы не конфедеративное устройство, то сидело бы это правительство и сейчас по особнякам и министерским креслам, а не по тюрьмам, щелям и эмиграциям…
Давешний запал у него прошёл, поэтому он, оглядывая дом со спокойствием и навыком квалифицированного исследователя, старался увидеть больше, чем ему хотят показать. До третьего этажа нет балконов. Не видно пожарных лестниц, а ежели это вам кажется так просто, то попробуйте, подискутируйте на эту тему с инспектором Муниципальной Службы Пожарной Безопасности… И ещё что-то резало глаза, а он никак не мог понять, - что именно, и оттого в раздражении щёлкал пальцами. А, ну конечно! Подоконники шириной сантиметра четыре, резко скошены вниз, а грань - закруглена, так что ножку перед стеклом тут не поставишь. И последнее: окна первого этажа находятся на высоте трёх с половиной метров, а стена ещё на метр выше этого уровня покрыта чем- то, долженствовавшим изображать толстый слой масляной краски. И цвет подобрали… талантливо - убогонький, с подражанием явным усилиям, чтобы был весёленький: ни тебе серого казённого, ни мягких па-астэльных тонов. Обдумывая это, он тем не менее продолжал идти и зашёл в указанный подъезд. Никого. В тамбуре за дверью совершенно темно, как то и надлежит дешёвым домам с неохраняемыми подъездами, но мочой не пахнет. Упущение. На площадке перед лифтом оказалось посветлее и так же безлюдно. Дубтах огляделся по сторонам: площадка, как площадка,
только длина её метра на два с половиной меньше стандартной… совсем убогий огрызок остался. Подойдя к квартире Љ 31, он нажал звонок, прилепленный пообок от обшарпанной двери с фанерной филёнкой. Секунды две было тихо, а потом коротко прогудел сильный ток, и сухо, отрывисто, беспощадно лязгнули массивные челюсти электромагнитного засова.– Да вы входите, не стесняйтесь, - проговорил за дверью преувеличенно-любезный, с самой разве что малостью иронии, голос, - у нас тут не заперто…
Дубтах легкомысленно дёрнул за ручку, на что дверь не обратила почти вовсе никакого внимания. Он, разом поняв всё, потянул более медленно и плавно, после чего и смог вывернуть на себя замаскированную драной фанерой плиту на дюйм серой стали с поверхностным цементированием. Метрах в трёх с половиной виднелась и ещё одна дверь, уже откровенно-стальная и ещё более массивная, а между дверями его ждали. Тут подпирал стену, уставившись в пространство и ни на кого не глядя, высокий худой человек в сером летнем костюме и высокой фуражке серого же шёлка, со скрещенными на груди руками. Тут стоял, многообещающе улыбаясь и глядя в упор, уже знакомый ему Щелеротый. И тут же находились две массивные, пучеглазые псины, напоминающие не то мортиры, не то жаб, с розовыми проплешинами и множеством складок на гладкошерстой шкуре. Восточная Храмовая собака, она же Плешивая Сторожевая. Некогда монахи вывели этих почти до немоты молчаливых, упорных, живучих тварей с челюстями-капканами для охраны своих монастырей. Они имели привычку лаять только, когда недисциплинированный посетитель уже взят в оборот. Поглядев на него молча ещё с минуту, человек-танк, наконец, соизволил открыть дверь и сказал ровным, без интонаций, голосом:
– Проходите, будьте любезны. Вас ждут.
– Господин Айодибентах, - послышался слабый голос откуда- то из глубины огромной, мрачной квартиры, - идите сюда, пожалуйста, я здесь…
Толстенные, с голубым отливом стёкла были до половины закрыты тяжёлыми шторами, и оттого в комнате царил полумрак. И опять-таки гость огляделся: как и ожидалось, современный стиль, - ни десятка телефонов, ни проводов, ни тебе трёх пультов. Зачем? В углу компьютерный терминал с экраном сантиметров этак, семьдесят по диагонали, массивная, добротная мебель - и всё.
– Будьте любезны, - устраивайтесь, - проговорил сидящий за обширным столом Лугайд Ш.Кускрайд, указывая вяловатой дланью на свободное кресло перед собой, - разговор может оказаться… не столь уж коротким.
Он помолчал, довольно откровенно разглядывая сидящего перед ним гостя. Мосластый, жилистый, довольно высокий, но без особенно массивной мускулатуры. Сила, безусловно, солидная, но не чрезмерная. Рыжеватый блондин, бледная кожа с редкими веснушками, причём не на лице, а больше на руках. Поза идеальная - расслабленная, мягкая готовность к мгновенному действию. Похоже - слегка плоскостоп. Типичный северянин с преобладанием джуттской крови, типичный же горожанин. Высоколобое, со слегка впалыми щеками лицо интеллигента тоже было бы вполне обычным, ежели бы не глаза. Большие, редко мигающие, зеленовато-голубые с крупным сетчатым рисунком радужки, длиннейшие ресницами немыслимой густоты, впору хорошей кинозвезде. но при этом невероятно ясные, зоркие, и пристальные, как у хищника. Божье тавро. Это уже не просто так, это приспособление, даваемое человеку специально, для выполнения некой роли. Такой, от которой не отвертишься, лучше даже не пробовать.
– Изволите ли видеть, - проговорил хозяин, - но повторная наша встреча находится в некоторой связи с вашим э-э-э… увлечением.
Вот те на. Неужели же он как-то подвёл Айройда, добывшего ему год тому назад допуск к тренажёрам Третьей Высшей Школы ВВС? Но, хоть и был такого рода допуск редкостной, очень немногим доступной привилегией, криминала в самом по себе допуске никакого не было. И оформлено все было, как положено. Очевидно, мысли эти как-то отразились на его лице, поскольку господин напротив исчислил их мгновенно.
– Нет-нет, ничего подобного, не волнуйтесь… Господину Макроду Айронду ни в коей мере не грозят ни малейшие неприятности. Дело в том, что он сам в приватной беседе выразил своё профессиональное восхищение вашими успехами… а потом подтвердил это своё мнение более официально, - здесь, передо мной.
– Слушаю вас.
– Вы давно летаете?
– Я так думаю, - Дубтах осторожно вздохнул, - вашему ведомству всё на этот счёт уже известно…
– Во-первых - какому это ведомству, а во-вторых - какому это вашему?