Fly
Шрифт:
– Они минировали садки, так что с первыми взрывами погибли двенадцать человек, а потом взрывы на устричных фермах еще продолжались. Они почти полностью уничтожили нашу гордость - селекционное стадо пельха, специально выведенных для условий теплых морей. А еще, еще они применили такие яды… Такие… - Старик вдруг всхлипнул и отвернулся.
– Простите, я не могу на это смотреть. Вы поймите меня, господа, в этой ситуации убивают не убытки даже, а это абсолютное пренебрежение чужим трудом, то, что им совершенно п- плевать, какой чудовищный вред они творят… А потом эта тварь заявилась прямо ко мне:
– Вот видите, - говорит, глядя прямо в глаза, - что бывает, когда нет надежной охраны. Конкуренты, - это такие грязные люди, они
– не хотят больше на вас работать, боятся.
А вы представляете себе, что это такое, - возить ВСЕХ рабочих с континента, да еще и учить их потом, расселять? Ну ладно, я спрашиваю, какие у них условия, а он, не моргнув глазом, заламывает цену в пять раз больше первоначальной и говорит, по-прежнему глядя в глаза:
– Но мы же не знали, что они способны на такое!
Мы вооружили пару исследовательских судов корпорации, посадили туда отставных военморов…
Адмирал тревожно пошевелился и кашлянул:
– Простите, доктор, это было с вашей стороны чрезвычайно опрометчиво.
Ваз кивнул.
– Да. Но мы поняли это слишком поздно. Один корабль исчез, а другой был взорван прямо возле причала… Капитан Беотрикс утверждает даже, что - откровенно, торпедой. После этого угодьям был нанесен новый жестокий и точно рассчитанный урон.
– Ага, понимаю… Платите?
– Нам больше ничего не остается делать. Поверьте, господа, - дело не только в наших доходах. Мы кормим миллионы людей, а позволяем получить полноценное питание - десяткам и десяткам миллионов… Даже не сокращение, даже просто отсутствие развития, даже просто сокращение темпов развития будет иметь серьезнейшие последствия… Ведь не кто-нибудь, не эти визгуны из экологических обществ, а мы, именно мы ликвидировали все ваши мерзкие похоронки с отравляющими газами и радиоактивной золой! Мы, а не продажные чиновники заставили промышленников прекратить слив промышленных помоев в воду, мы их замучили штрафами и расследованиями!
– Ну, доктор, зря вы считаете нас такими твердолобыми…
– О-о-о, опять он, - старик покачал головой, - опять этот знакомый тон, тон Ответственного Лица, сановника, которому одному доступно это высшее знание, - что именно важно и соответствует неким высшим интересам. О, эта бесконечно знакомая снисходительная улыбка!
– Но мы же ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ничего не можем сделать! Не в нашей власти послать военные корабли! Для охраны частных интересов!! В интернациональные по статусу воды!!! Силы Конвенции? Это даже не смешно… Вы себе не можете представить, насколько это сложно…
Старик тихо, медленно и полуприкрыв глаза покачал головой, и видно было, что его не переубедить и не заставить изменить мнение.
– А вот это как раз и составляет суть вашей работы. Если бы не было сложных проблем, без чиновников было бы дешевле обойтись. Я, видите ли, в том числе и экономист. Парламент получит все выкладки. И прогноз деградации страховых фондов, и взлет цен на страхование, и количество денег, недополученных налоговым ведомством от прямых и косвенных налогов. И ожидаемое увеличение уровня безработицы в шести ведущих субъектах Конфедерации. И повышение цен на марепродукты. А также все остальное. Оппозиция будет в восторге. Часть материалов будет надлежащим образом освещена нашими независимыми масс-медиа… Если бы вы только знали, господа, как я все это ненавижу! Но, - он развел руками, - все-таки умею. А на службе у нас есть люди, которые умеют это еще лучше. И выхода у нас нет. Не смею больше занимать ваше время, господа…
Оставшись вдвоем двое мужчин переглянулись.
– Знаешь, Сэлли, - наконец, нарушил молчание штатский, - я бы все-таки попробовал что-нибудь сделать. И дело даже не в его угрозах… Хотя они сами по себе более, чем неприятны. Дело в том, что все, буквально все, что он говорил, является, как это ни странно, правдой.
– Хорошо. Попробуем тогда действовать
стереотипно, через обычные дипломатические каналы.– А ты отдаешь себе отчет…
– Что мы, если совпадет, можем запустить о-огромаднейший маховик?
А почему бы, собственно, и нет? Ежели, конечно, все будет сделано по закону?
– А мне тут в голову пришла одна мысль… И есть у меня впечатление, что мысль эта может оказаться неплохой. Вафф, соедините меня с военным атташе Империи…
III
Высоко-высоко по небу ветер гонит быстрые, нечастые облака, и оттого, как положено в такую погоду и в этот сезон, вода на гранях волн под солнцем блестит режущим алмазным отблеском. Над водой ветра нет: крупная, ленивая зыбь сама по себе поднимает- опускает лежащий в дрейфе корабль хорошей современной постройки. Судно напоминает не то лайнер, не то военный транспорт, но есть в нем некие черты, придающие ему некоторое сходство с плавбазой. Заказчик не поскупился: корпус выполнен из корозионностойкого титанового сплава с шестислойным покрытием из органических и неорганических полимеров. В каюте все окрашено в светлые, ровные, нежные тона, изящно и сильно скруглено. На стенах - несколько картин небольшого формата - и все. Больше никаких украшений. Смуглый человек в свободных белых одеждах был занят: он читал существующую всего лишь в трех экземплярах книгу Учителя, называвшуюся "Человеческое существо, как текст" и относившуюся к числу четырех Закрытых Книг. Впрочем, непосвященный ничего и не понял бы в строчках, состоящих из цветных пятен тысяч оттенков, порой - сливающихся, порой - образовывающих сложные узоры. И не только простой смертный, - пожалуй, перегорели бы электронные мозги криптоаналитического отдела любого штаба. Они не разобрались бы даже в принципах. Тихо, ненавязчиво прозвучал зуммер вызова. Во время его занятий? Значит, произошло что- то совсем уж невероятное и вовсе экстраординарное. Человек простер руку, преграждая путь лиловому лучу и спросил, глядя на световой зайчик, дрожащий на его ладони.
– Что случилось, брат мой?
– Посвященный, человек, поднявшийся на борт, желает тебя видеть.
– Он бедствовал?
– Нет, Посвященный.
– Правила наши, - проговорил он мягко, - не одобряют пребывания на корабле тех, кто не был призван или же приглашен.
В голосе молодого вахтенного из числа Стоящих на Пути чувствовалась явная растерянность:
– Тот, кто не призван и не приглашен, пришел с подводного корабля и угрожает применить оружие.
Это было совершенно неслыханно, но голос Посвященного, голос истинного руководителя "Шее Рун", размещенного на десятках кораблей и бесплодных островов в океане, откупленных у разных стран, остался неизменным, спокойным и мягким:
– Попроси его подождать. Я сейчас выйду.
С палубы, метрах в трехстах от корабля, был хорошо виден тускло отсвечивающий, прогонистый корпус подводной лодки вовсе неизвестной ему конструкции. Это был большой корабль, тупорылый, длиной метров девяносто. С пологого горба, отнесенного ближе к корме, щерилась двухорудийная башня. Жерла орудий не менее, чем стопятидесятимиллиметрового калибра, угрюмо кивали, - крупная зыбь заметно колебала корабль. И можно было не сомневаться, что тут имеются еще и торпеды, а может быть и противокорабельные ракеты… Хотя, - хватило бы и пушек.
На палубе, придерживая висящий на ремне пистолет-пулемет Люсинга, стоял невысокий, худощавый человек лет пятидесяти, одетый в короткий коричневый халат и свободные темные штаны. На голове - круглая, обтягивающая голову низкая шапчонка, на ногах, понятное дело, сандалии. Короче, - бензелеец в полный рост, как он есть.
– Что угодно, - Посвященный сложил руки перед собой, слегка наклоняясь вперед, - посетившего наше морское убежище?
– Так. Сразу говорю тебе, - обойдись без всяких там ваших штук… Знаю я вас.